Вскинув голову, улыбается так же широко, как его отец.
– Конечно, солнышко! Кто же вас туда отвезет? Вот все вместе и поедем!
Как всегда, когда мы с Шибуевым не видимся больше десяти минут, он сгребает меня в охапку и наклоняется за поцелуем. Никогда не устану удивляться, какой он котище, век бы ласкался! Но мне нравится блеск его темных глаз и тепло родных губ, и я с радостью отвечаю.
– Это мы еще посмотрим, Сахарок! Как бы нам не пришлось встречать Новый год в роддоме. Малышки последние дни слишком активные.
Сегодня сын уснет, и посмотрю тебя.
– Знаю я, как ты смотришь, и чем это обычно заканчивается.
– Но ты ведь не против? – голос с хриплыми нотками как всегда будоражит обещанием.
Беременность – совсем не повод забыть о сексе, и пусть нам приходится экспериментировать, отказываться друг от друга мы не собираемся.
– Нет, не надейся. Я очень даже «за», – улыбаюсь, беру Андрюшку за руку и прошу мужа. – Андрей, а сейчас пойдем отсюда, пожалуйста.
– Света, что-то случилось? – Шибуев оглядывается, словно чувствует, что мы не одни.
Но тот, кто стоит в толпе, не стоит его внимания.
– Нет, ничего. Просто поскорее хочу домой!
* * *Сегодня Андрей на дежурстве в больнице скорой помощи, я нахожусь в гостях у родителей и обещала ему не выходить из дому. Но усидеть в четырех стенах невыносимо, а еще так же невыносимо мечтать о шоколадном кексе, чувствовать его запах и исходить слюной, когда всего лишь час назад мама накормила меня творожными эклерами.
К смене гастрономического аппетита я уже привыкла, а вот перед родными неудобно.
Я здесь не одна сладкоежка, и все-таки решаюсь спуститься в кондитерскую за кексами, тем более что та находится в этом же доме."
"Я спускаюсь на лифте, выхожу из подъезда и в дверях сталкиваюсь со своим соседом и школьным другом Витькой Артемьевым. Когда он делает вид, что не может меня обойти, сердито бурчу (беременность двойней сделала меня большой и неуклюжей, но не до такой же степени!):
– Артемьев, может, ты просто возьмешь и прижмешь свой зад к стене? И перестань уже скалиться, я вовсе не такая огромная! Это все шуба виновата, на меня больше ничего не налезает.
Сама не знаю, почему я краснею. Наверное потому, что на самом деле ощущаю себя необъятной.
– Не стоит смущаться, Уфимцева. В «Титанике» тоже было свое очарование. Кое-кто из современников считал его даже грациозным. Вот народ чудил, да?
Народ, может, и чудил, а кое-кто сейчас получит!
– Убью, Витька! Мог бы и соврать!
Рыжий смеется.
