Она, скорее всего, до последнего не верила, что я уйду. Мы с ней особо не общались, поэтому только вчера, когда я начала собирать вещи, она поняла, что я не пыталась манипулировать своим уходом.
— Переезжаю. Так будет лучше.
— Поссорилась со мной из-за этого мудака, — хмыкнув, кинула на меня обиженный взгляд.
— Наша ссора случилось не из-за Глеба, а из-за того, что ты ведешь себя некрасиво и беспринципно, — подавляя тяжелый вздох. — Я пришла попрощаться, а не ругаться. Если ты не хочешь ничего понимать, мне лучше уйти, — я бы так и поступила, но Борька вцепился в мои штаны и требовал, чтобы я взяла его на руки.
— Я не планирую обрывать с тобой отношения, — негромко произнесла, целуя пушистую макушку братика. — Ты всегда можешь прийти в гости или позвонить, — не стала напоминать, что наши отношения будут зависеть от ее поведения. Хочется верить, что она это и сама понимает.
Борька потянул за браслет, его привлекли переливающиеся на свету камушки. Браслет подарил Тихомиров на Новый год.
Скучно мы как-то встретили этот праздник.
Родители уехали к друзьям, поручив нам заботу о сладком проказнике. Уложив мелких, мы с Ванькой сели за праздничный стол, который накрыли вместе. Папа привез все готовое, нам осталось только разложить по тарелкам.
Мы ждали Глеба, ему срочно пришлось вылететь в Москву, но он обещал быть до того, как пробьют куранты. Плохие погодные условия не позволили ему вернуться вовремя. Поздравляли мы друг друга по видеосвязи. Тихомиров не скрывал, что злится. Не в аэропорту он планировал встретить Новый год.
Это было что-то новое в его поведении, в желании быть с семьей в этот день. Раньше Тихомиров не считал праздники чем-то особенным, но этот хотел провести с нами.
Видимо, стареет. О чем я ему и сообщила. Он не стал ничего отвечать, потому что рядом находился Ванька, но тут же прислал сообщение.
«Приеду, покажу, какой я старый! Залюблю, ходить не сможешь!»
В этом я не сомневалась. Презервативы заканчивались с рекордной скоростью, хотя мы встречались не каждый день.
Обычно я уходила днем «по делам» или вечером «в ресторан». Мне кажется, даже в браке мы вели себя менее одержимо.
Глеб смог прилететь первого числа ближе к вечеру, из аэропорта сразу к нам. Папа не отпустил Тихомирова, пока они не произнесли пару тостов на кухне. Мне кажется, в тот день ни у кого не осталось сомнений, что между нами что-то происходит. Я все время ловила на себе взгляды Глеба, его блеск в глазах завораживал. Он научился не скрывать свои чувства.
