И вот, когда они решили, что готовы попробовать, в их руки попался еще один очень древний свиток, в котором утверждалось, что древние мастера использовали при ковке таких мечей определенный сбор трав. Именно поиском этих трав и был занят дракон, когда на его пути встретилось недоразумение в виде юной ведьмочки, смутившей его разум своим призывом.
И теперь, оставив ее у целителя, он спешил на встречу с другом, думая только о том легендарном оружии, хозяином которого хотел бы стать.
Глава 2
Больно! Как же больно! Огнем горят спина, руки и ноги.
Не могу открыть глаза.
Чьи-то совсем не ласковые руки рывком приподнимают мою голову, и к моим пересохшим губам прикасается кружка, из которой меня буквально силком поят ужасно горьким настоем трав.
Стремглав проваливаюсь в темноту, испытывая неземное удовольствие от того, что исчезает боль. Какое-то время кругом просто темно, затем вокруг начинает светлеть и, в конце концов, я понимаю, что оказалась в лесу. Лес, такой светлый, звонкий и живой, буквально пронизанный лучами солнца.
Им хотелось любоваться очень долго, внимательно вглядываясь и прислушиваясь.
Немного осмотревшись кругом, понимаю, что не имею тела и являюсь просто восторженным наблюдателем. Как же хорошо! Так тихо и спокойно вокруг. Неожиданно лес как будто замирает, и я замечаю, как чуть впереди из небольшой покосившийся избушки, стоящей на большой поляне в глубокой лесной чаще, выходит женщина, кутающаяся в легкий, зеленый плащ.
Ее ноги легко и бесшумно ступают на тропу, что уже само по себе для меня необычно. В след ей звучит вопрос:
— Госпожа, я поняла, что никто не должен узнать о вашем визите ко мне, но что мне делать с ребенком?
Уходящая женщина оборачивается, и становится легко объяснима ее столь изящная походка. Она эльфийка. Ее фигура безупречна, черты лица красивы и надменны, чувство брезгливости и гнева лишь на минуту искажают его:
— Что хочешь, а лучше убей! — звучит резкий ответ и уже через мгновение ее силуэт исчезает в лесу.
Вопрос задавала старая седая женщина. Услышав ее речь, она горестно покачала головой и вернулась в неказистый домик, тяжело вздохнув. На узкой кровати, стоящей позади печки, спал туго спелёнутый младенец, на которого она смотрела с жалостью и нежностью во взгляде. Хрипловатым голосом, выдающим сильную усталость, женщина проговорила:
— Ну что же, ради тебя, дитя, я постараюсь пожить подольше.
