Узнал, что маленькие драконы не могут летать, крыльям тоже нужно вырасти и окрепнуть. Огонь малыши выдыхать могут, но мощь огня тоже зависит от физической силы дракона. Большое разочарование маг испытал, когда понял, что дети — они и у драконов дети, что им нужно расти и всему учиться.
Не догадывался маг-отшельник только о том, что маленький может позвать папу и маму на помощь, невзирая на ошейник, но зато был осведомлен, что драконы продолжают искать своих детей до тех пор, пока точно не уверенны, что те погибли.
Я знала, что дом и прилегающая территория накрыты магическим куполом, защищающим от воздействия любой ментальной магии, все-таки Дреймар боялся драконов, но в азарте он не заметил как они оба отошли от дома слишком далеко и это все решило.
Маг так и не успел закончить свои опыты. Против двойного огненного выдоха не спасет никакая человеческая магия. Он умер еще до того, как на поляну опустились спалившие его родители детеныша. Драконы были в ярости. Мать, одним движением когтя разорвав ошейник и обхватив передними лапами малыша, поднялась в воздух улетая прочь, а отец сжег своим пламенем дом обидчика и, заметив меня, разорвал мой ошейник заодно с цепью.
Затем, убедившись, что от дома ничего не осталось, улетел. В разговоры мы не вступали, о том, что я разумная он так и не узнал. В гневе дракон не заметил, что дом только выглядит жилым, а на самом деле жилым было подземелье под ним.
С тех пор я живу в этом огромном лесу. Рядом с разрушенным домом у меня есть логово.
Если тебе некуда идти, мы можем попытаться попасть в этот подвал, ведь прошло уже сто лет и наверняка почти все охранные системы мага вышли из строя из-за того, что просто некому было их обновлять. Я знаю, что магические кристаллы-накопители стоят во всех помещениях и на входе тоже один такой кристалл подпитывает обычный магический замок, а ключ так и лежит там, где умер маг. Этот лес совсем не простой, но об этом потом, а вот почему именно этот лес разрешал магу жить здесь — я не понимаю, как и почему они договорились не понятно мне до сих пор.
И еще, Эль, скажи мне, сколько тебе полных лет, а то по твоему заморенному виду ничего не поймешь».
Предвидя возмущение кошки от моего ответа, я, немного нервничая, произнесла:
— Двадцать пять.
Такого вопля в своей голове я услышать не ожидала. В ней все буквально зазвенело.
«Что?!! Сколько?!! И что мы будем делать теперь?» — она резко вскочила на ноги и почти в упор уставилась на меня.
