А его пальцы уже начали очень осторожно знакомиться со мной. Они скользят по моим губам, очерчивают овал лица, зарываются нежной лаской в мои волосы. Такой знакомый жест. И, наконец, решаюсь, используя русский язык, спросить:
— Сашенька, Саш… это действительно ты?
Ответ звучит сразу, на том же языке, неопределенность не успевает испугать меня.
— Это действительно я, маленькая моя. Моя ненаглядная, моя душа, моя Елена Прекрасная. Ведь Элен — это Елена? Правильно?
— Да, — это все, что я смогла ответить. Все остальные мои слова утонули в хлынувших из глаз потоках слез.
И лишь спустя десять минут я наконец-то я смогла открыть их, открыть и начать более детально знакомиться со своим драконом. Меня восхищало в нем все, светящиеся любовью и обожанием глаза, мягко целующие меня губы, крепкие руки ласкающие меня. Чуть успокоившись, я смогла сказать ему все то, что так меня волновало.
— Как же долго я тебя ждала! Мне пришлось прожить целую жизнь без тебя! Но я ждала встречи и верила в нее.
Но как же долго и как же это больно — быть без тебя, жить без тебя. Ты обещал ждать меня, найти меня и я жила. Растила дочку, и жила надеждой на новую встречу с тобой. И теперь мне страшно. Впервые попав в этот мир, я испытываю такой всепоглощающий страх. Стах — потерять тебя вновь. Как же невыносимо долго тянулось время. Как долго ждала…
Чем больше я говорила, тем крепче становились объятия моего Алекса.
— Прости меня! Прости! Я очень виноват перед тобой. Оставил тебя в том мире, а затем оставил в этом.
Не узнал сразу. Оказался невнимательным, торопливым эгоистом. Не сразу почувствовал твой зов. Я искал тебя, все эти годы, когда понял, что это именно ты пришла в этот мир, искал. Ошибался, отчаивался и начинал поиски заново. Говорил себе, что мне неважно как ты выглядишь, что мне нужна твоя душа. Именно она является моей половинкой. Я тоже боялся. Боялся, что ты можешь оказаться человеком, и не потому, что я презираю людей, совсем нет. Просто люди живут так мало.
Я дракон — мне чуть больше трехсот лет, моя жизнь только началась, и переживал, что могу просто не успеть тебя найти. Когда у меня появилась надежда на то, что ты полукровка, я воспрянул духом, но тогда появился другой страх. Такая молоденькая, такая маленькая, совсем девочка, в таком непростом и жестоком мире. И именно я виноват, что ты в нем совсем одна. Боги давали мне почувствовать, что ты жива и именно это поддерживало надежду, живущую в моем сердце.
