Так проще спрятать настоящие чувства и то, как на самом деле его слова и действия резонируют во мне, — но я, пожалуй, пас.
Медленно забираю свои пальцы, хотя в действительности мне этого не хочется.
— Не нравлюсь? — оставив руку на моей ноге, он не сильно обхватывает мое колено.
Оттуда ток разлетается, как от разорванного провода. Плавит, заставляет дышать через раз.
Правильнее было бы ответить, что нет, не нравится. Но это была бы совсем уже вопиющая ложь.
— Я просто реалистка, — взяв его пальцы, осторожно убираю их на ручник, — Ты и я никак не стыкуемся.
Я тебе интересна, пока ты не наешься меня. Ты же так всегда жил.
Качнув головой, Саша невесело усмехается.
— Мне тут знакомая реалистка вчера сказала, что один игрок может поменять ход всей игры.
— Игры, Саша. А жизнь — это не игра. Моя жизнь — не игра.
— Я не собираюсь в тебя играть.
— Ты уже это делаешь. Расставил свои сети и ловишь меня в них. Иначе как объяснить твое вчерашнее поведение?
Поймав мой взгляд, он снова кладёт руку мне на бедро, только на этот раз тыльной стороной ладони вниз.
— А ты не объясняй. Ты чувствуй.
Подцепив второй рукой мою, он кладет её поверх запястья, там, где обычно измеряют пульс, и я чувствую подушечками пальцев его тяжелое надрывное биение.
Точно такое же, как и моё. Немного рваное и нетерпеливое. Мои пальцы вздрагивают.
«I call her trouble, she knows exactly what she’s doing to me….Oh, I’m in trouble”
Похоже, это я in trouble…
26. На своих местах
Алиса
— Эй, это мой пирожок!
— Нет, мой.
— Мой! Дай сюда, обжора. И так съел почти все с вишней, пока я доехала.
— А надо чаще приезжать!
Показав мне язык, Петька большими укусами пытается запихнуть в рот последний пирожок. Вредитель мелкий.
Схватив за краешек, отрываю четверть и быстро отправляю себе в рот.
С Петькой если не ешь быстро, потом есть вероятность не поесть вообще.
— Зараза, — ворчит с набитым ртом брат.
— Петр, чтобы я таких слов в адрес сестры не слышал, — вступается за меня дядя Дима.
— Я тебе покажу заразу, — угрожающе встаю, выставляя руки.
Он знает, что это чревато щекоткой, поэтому подрывается с места и уносится.
— Я к Юрке, — кричит с порога, а через секунду раздаётся хлопок дверью.
Мы с родителями остаемся втроем.
Когда Петьки нет дома создаётся ощущение, будто святые дом перелетели. Тишина-а-а…
— Еще чаю, дочь? — интересуется заботливо мама.
— Нет, мам, я поеду уже.
— Ладно. Я тут тебе втихушку отложила пирожки в ланч бокс.
