Воздух застревает у меня в горле, предвкушение гонит кровь по венам, а в ушах начинает отчаянно шуметь.
— Свидание, Алиса. У тебя. Со мной. С этого дня только со мной.
Мурашки волной от макушки до самых пальцев ног накатывают.
— Я так-то не привыкла делить свое внимание напополам с кем-то еще.
— Я тоже, — звучит твердо, как будто он очерчивает границы.
Ничего понять не могу.
— Но это к тебе проявляют внимание, а не ко мне. Весь вечер буквально купают в нем. Не понимаю, что ты хочешь сказать.
Моя поясница больно упирается в парапет, потому что Саша прижимается ко мне вплотную.
Большой, сильный, горячий.
— Только то, что если ты со мной, то ты только со мной, — касается своими губами моих. Слегка давит на них и тут же на миллиметр отстраняется, когда я сама уже тянусь к нему. — Ты со мной, Алиса?
Пульс рвет вены, я судорожно вдыхаю. Его губы, взгляд, все это как огонь жарит меня и плавит, как пластик над огнем.
— С тобой, — шепчу, сама не понимая, на что подписываюсь.
И тут же теряю равновесие, когда давление на моих губах достигает максимума, а в рот проникает напористый язык.
35. Горю
Алиса
Электрический ток родившийся внутри, взрывает сосуды и катится по ним, накаляя меня до невменяемого состояния.
Обхватив руками мою талию, Саша глубоко целует меня, на этот раз я не хочу отстраняться. Оплетаю его шею и отвечаю. На террасе никого, из зала доносится музыка, но все это как фон. Фон для моих искрящихся ощущений, которые только набирают обороты.
Наши языки сталкиваются, переплетаются.
Его твердые, настойчивые губы врезаются в мои, щетина царапает кожу. Потеряв равновесие, висну на нем, впечатывая пальцы в широкие плечи и от головокружения не могу найти точки опоры.
Мне не просто нравится. Это лучшее, что я когда-либо испытывала в своей жизни. Каждый поцелуй с ним, даже те, которые он сам крадет, без моего позволения, не сравнимы ни с чем.
Будто сорвавшись с цепи, Саша сминает ткань моего платья на спине и рывком распластывает меня о себя.
Из моего рта вылетает нечто похожее на полу стон, полу всхлип и вдруг так же резко, как и приник ко мне, он отстраняется.
Шумно выдохнув около моего уха, тяжело дышит.
— Надо идти, иначе я тебя съем прямо здесь.
Его глаза два черных котлована, а я — сплошной комок чувствительности. Мне горячо и влажно… Именно влажно между ног. Боже мой…"
"Раскрасневшись, прячу лицо, а Саша, взяв меня за руку, ведет в зал.
Больше меня одну не оставляет.
