Осознаю, что совсем не знаю жениха, он неразговорчивый, ни о чем не рассказывает, всё скрывает. Его семья также ведет себя недоверчиво по отношению ко мне. Хранит осторожное молчание. Может выполняет поручение Миши?
Воронцов мне не чужой, я ощущаю его как родного. Несмотря на неполное доверие, не лезем друг другу в душу, не расспрашиваем о прошлом. Нам достаточно тех сведений, которые предоставила судьба и информированные люди.
Семья Воронцовых пробила инфу обо мне, Клим — о них. Все довольны, кроме нас с Мишей.
Мы не хотим, чтобы другие лезли к нам в души. Не готовы открываться ни чужим, ни друг другу. Не хотим советом и предвзятости.
Мы готовы строить отношения с чистого листа, борюсь с родственниками, пытающимися командовать, разъедать мой мозг, навязывать свое мнение.
* * *— Хорошо его знаешь? Уверена? — мамины слова свистят гулом в ушах.
— Мама, пожалуйста, не надо. В этот раз я сама разберусь с мужчиной. Рассмотрю его вовремя.
— Гляди, как бы поздно не было.
— Я познакомлю вас, увидишь, он классный! У него один минус — мало свободного времени, — отнекиваюсь, ставлю на место родительницу.
Наши отношения висят на тонкой ниточке. Мы помирились, но я не хочу пускать ни ее, ни Виту в свой мозг.
* * *— Я тебя люблю, — Миша смотрит на меня своими невозможными синими глазами.
Вместо ответа мое тело дает сбой.
Меня тошнит, холодный пот покрывает спину и лицо, дрожь в руках и ногах становится невыносимой.
— Ты как себя чувствуешь? — ловлю на себе перепуганный взгляд Воронцова.
— Не пойму, — грудную клетку расширяет жжением, дрожь переходит на коленки.
Безусловно со мной творится что-то неладное.
— Я в душ, — поднимаюсь, тут же падаю от бессилия.
— Я что-то не то сказал? — расстроенно смотрит на меня.
— Прости — прости! Я тоже тебя люблю, — пытаюсь дотянуться до любимого лица, но меня по-прежнему трясет и я ломаюсь на половине дороги.
Миша понимает мои намерения, прижимает меня к себе. Долго сидим в обнимку, пока дрожь не отступает.
Ловлю теплую мужскую ладонь, глажу.
— Миш, прости, я должна сказать правду, — шепчу едва слышно.
— Я всё понимаю. После Петрова ты боишься, что нарвешься на очередного козла. Малыш, пойми, если тебе встретился один недомужик, не факт, что другие такие!
Ядовитые слова о бывшем падают на благодатную почву, успокоившаяся дрожь снова вовлекает мое тело в пляску.
— Я тебя люблю и буду о тебе заботиться, — целует как ребенка в лоб.
