— Что не так? — подхожу к ней близко, беру ее за руку, заставляю встать с дивана.
На девушке дурацкая бабская кофта. Бесит. Мешает любоваться.
— Сними, — приказываю едва слышно.
— Что?..
— Кофту сними…
Хлопает на меня невозможными серыми. Не дожидаясь, пока соизволит выполнить поручение, сдираю с нее чужую тряпку.
— Тебе не идут дешевые вещи, — шепчу ей в губы. — Я куплю тебе много красивых, если захочешь…
— Что ты себе позволяешь? — шипит еле слышно. Вся дрожит.
— Взаимную помощь…
— Я не оказываю сексуальные услуги, даже полковникам, — цедит сквозь зубы, испепеляя меня серым взглядом.
— Послушай, Полина Андреева. Ты — мать, потерявшая после развода дочь. Я — полковник МЧС Михаил Воронцов, волк-одиночка, которому на голову свалилась маленькая щепетильная проблема в лице ребенка, с которым я не знаю, что делать. Мы с тобой похожи! Никому не доверяем, никого не любим. Предлагаю взаимовыгодное сотрудничество! Ты мне… я тебе.
— Воронцов, предлагаешь мне искать мать твоего вновь обретенного сына?
— Да, — бросаю сухо молодой женщине.
— Наконец-то, догадалась.
— Назови хоть одну причину, почему должна это делать! Ты явно перепутал меня с подчиненными. Я сама служила в ментовке, умею сопротивляться таким как ты.
— Каким?
— Прессующим! Эгоистам!
— Не верю!..
— Чему?
— Чтобы такая божественно красивая женщина служила в полиции, — не выдерживаю, прикасаюсь пальцами к идеальному лицу блондинки. Ощупываю глазами ее сногсшибательную фигуру. — Поможешь мне, помогу тебе! У меня возможностей больше, чем у твоего муженька.
Не замечаю, как мои руки перестают слушаться мозг. Подушечками пальцев оглаживаю женские оголенные плечи.
— Спятил? — женские когти оцарапывают мне руку.
Автоматически злюсь на ее реакцию. Как она смеет мне перечить?
Я привык, что женщины бегают за мной, а эта с цветом густого серого тумана в глазах сопротивляется… чем сильно заводит.
Не отрываясь, глядим друг на друга.
Девушка вздыхает. На шее под тонкой молочной кожей пульсирует венка.
Рыскаю глазами по крышесносной самой сексуальной шее на свете, натыкаюсь на милую родинку.
Ем девчонку глазами. Уверен, что ее кожа бархатная, если попробовать языком или губами.
Вседозволенность и страсть заполняют меня, топят, отнимают разум. Залипая на родинке, касаюсь шеи губами. Провожу языком, цепляю кожу. Сладкая, нежная, бархатная.
Кайф бьет по мозгам хлеще, чем алкоголь.
Звонкая пощечина отрезвляет.
