Репутация вроде как не пострадает. Вот только… перед глазами всё ещё женский силуэт, скользнувший в полумраке коридора в дверь ректорской приёмной. Принять это всё от своего мужчины – одно, а от того, кому всё равно, с кем «скрашивать досуг»… А потом я буду «должна»?
– Да, удивительно, – выдавливаю неохотно. – Не ожидала от мадам Фецилии.
Лита нетерпеливо пританцовывает:
– Ну ты хоть посмотришь, какую одежду она тебе прислала?
Ох, Лита!
Качаю головой:
– Хочешь сказать, что письмо ты прочитала, а платья постеснялась разглядывать?
– Вот ещё, – простодушно отвечает Лита.
– Я бы умерла от любопытства, дожидаясь тебя. Там такие ткани – просто волшебные. Даже странно. Думала, она тебе что-нибудь попроще пришлёт. К тому же я тебе помогла: развесила верхнюю одежду в твоей части шкафа. Можешь сказать спасибо.
– Спасибо, – киваю я.
То, что Лита бесцеремонно сунула нос и в письмо, и в мои вещи, меня немного напрягает. Но в доме мачехи у меня и не было ничего своего. Я привыкла. И всё же, всё же, всё же.
Нам пять лет учиться вместе и жить в одной комнате. Нужно будет подумать над тем, как оградить от неё хотя бы кусочек личного пространства.
– А что, есть не только верхняя? – спрашиваю я машинально.
– О! Там такое бельё! Мечта! – Лита восторженно закатывает глаза.
О боги! Она и туда нос сунула?
Открываю шкаф. На плечиках аккуратно развешены платья: алое, бирюзовое, небесно-голубое. Можно подумать, у меня тут, в академии, каждый вечер балы. Но есть и длинные домашние туники, а также короткие рубашки со штанами для тренировок.
А на полке – то, о чём говорила с придыханием Лита: несколько кружевных комплектов женского белья. Подцепляю пальцем полупрозрачный бюстгальтер. Мягкое ажурное кружево ласкает кожу. Надеюсь, это всё швея подбирала, и Рон этого не видел.
Мне становится жарко.
– В таких только на свидания ходить, – подтверждает мои нескромные мысли Лита, заглядывает через моё плечо. – Но там и для тренек есть.
Всё, хватит. Потом решу, что с этим делать. Захлопываю шкаф.
Если подруга ожидает от меня восторженных прыжков и хлопанья в ладоши, то ей придётся разочароваться.
Сдержанно улыбаюсь и скрываюсь в купальне.
Открываю кран и застываю, прислонившись лбом к прохладному зеркалу.
Какая-то часть меня хочет, наплевав на приличия, сгрести в охапку «шмотки» и снова наведаться в кабинет ректора. Чтобы вернуть? Или чтобы убедиться, что он один?
Но как я буду выглядеть?
Отвечаю сама себе: «Как ревнивая дура и истеричка».
