Ты согласилась с Рональдом, что не очень хорошо, если жена учится в той же Академии, где руководит муж. Тем более что…
– Тем более что у меня слабая магия, и ректор Академии будет меня стыдиться?
Это прозвучало с такой язвительностью, что я сама смущаюсь при виде тревоги в маминых глазах. И отец хмурится.
Неловкое молчание. Потом я через силу улыбаюсь.
– Да нет, я всё понимаю. Насчёт Шардена, па, это ты здорово придумал.
Но отец, похоже, серьёзно относится к моей проблеме. Судя по следующим словам, он и сам переживал из-за того, что у двух таких сильных магов, как они с мамой, родилась почти пустышка
– Я поговорю с Рональдом, – задумчиво произносит он.
– Это же не просто брак. Вы истинные. После вашей… вашего брака, возможно, что-то изменится. Так бывает, что магия появляется у взрослых. И тогда он либо сам займётся твоим обучением, либо разрешит тебе совмещать учёбу с семейной жизнью.
Особой уверенности в его голосе я не чувствую, но понимаю, о чём он. Слово «консумация» только не решился выговорить.
А я неожиданно понимаю, что при мысли об этой самой консумации я не краснею, как положено юной и невинной девушке. Зато внизу живота появляется волнующее предвкушение. Очень знакомое, как будто тело моё помнит то, о чём забыла голова. А впрочем, и голова уже не пустая.
– Подождите, я сейчас, – торопливо говорю я, скрываясь в купальне.
Оставшись в одиночестве, я вытягиваю руку перед собой и раскрываю ладонь. Воздух закручивается смерчем над центром ладони, и это происходит так легко, как будто я тренировалась каждый день.
У меня слабая магия? Ой ли?
На кончиках пальцев появляются язычки пламени. Воздушный смерч подхватывает разлетающиеся искорки. Воздух и Огонь. А если попробовать ещё что-нибудь? Хотя в этом нет необходимости. Я уже вспомнила. Два прошлых раскладываются в моей голове по полочкам.
У меня замечательный отец – лорд Микель. Тот, который много лет назад спас своего венценосного брата и убил… самого себя.
Тот лорд никогда не рассказывал о своих взаимоотношениях с отцом и братом, хотя едва ли они были безоблачными.
Но в этой жизни я не раз бывала во дворце и видела, какие тёплые и доверительные отношения между дядей Лансом и моим отцом.
Вот только что мне теперь делать? Рон, мой Рон, едва ли помнит, что с нами было, и едва ли получится его сразу убедить. Возьмёт в охапку, как в самый первый раз, и увезёт в своё Предгорье.
В этой жизни едва ли нас ждут такие же опасности, как в том будущем.
