Дорогую, красивую вещь… Не более того. Словно она неживая. Король обошел вокруг нее, покачал головой, потом двумя пальцами поднял ее лицо за подбородок, и на мгновение Аньис встретилась с ним глазами. Король был светлокожим человеком с красивыми правильными чертами лица, в глазах горел огонь азарта…
— Хороший подарок! — заключил король и отпустил ее подбородок. Аньис старательно уперлась взглядом в пол.
— Ансьер, а почему ты мне не привозишь таких девочек? — неожиданно рассмеялся он.
— Буду знать, мой король, и обязательно исправлю это, — Ансьер поклонился и сделал Аньис знак следовать к выходу.
А в последний вечер перед праздником у первого советника к Аньис пришел господин Арбак. Присел рядом, неожиданно погладил ее по голове.
— Не ва-а-лнуйся, девочка, я думаю, все будет хорошо, — сказал он.
— А если я ему не понравлюсь? А если он… — взволнованно начала Аньис.
— С чего это ты ему не понравишься? — Арбак вдруг перестал растягивать слова. — Понравишься… Это не худшая судьба. И с ней можно смириться.
С любой судьбой можно смириться и научиться жить хорошо. Знаешь, как я здесь оказался?
— Нет. Как? — осторожно спросила Аньис."
"— Мою судьбу, как и твою, изменила война. Твоему отцу оторвало руку, а я сам попал в плен. Меня долго пыта-али, — Арбак снова начал растягивать слова и запинаться. — В том числе оскопили. А потом королевская лейб-гвардия взяла ту крепость противника, где меня со-о-держа-али. Меня освободили. И сам король в своей милости предложил мне это место…
Вот так, подумала Аньис и робко погладила Арбака по плечу.
Ей хотелось плакать от сочувствия. Как бы ни отнесся к ней хозяин — вряд ли ее ждет нечто подобное. А ведь Арбак по-доброму обходится с девочками, что попадают к нему, ни на кого не злится, почти никогда не ругается, прикрывает слуг от гнева господина Ансьера… Вот и ей нужно так. Ни господин Эль, никто вокруг не виноват, что она стала рабыней.
* * *Высокий смуглый мужчина, на вид немногим старше двадцати, вальяжно развалился в кресле в кабинете господина Эль.
Одетый в черное с золотым, статный, подтянутый, с острыми чертами лица, он был немного похож на хозяина кабинета. Но в нем совершенно не было невозмутимости и спокойной сдержанной силы, что читалась в каждом движении последнего. Сила была, но совсем другая — молодая, горячая, вроде той, что присутствовала в короле Ахтионе.
Хозяин перебирал на столе какие-то свитки, а молодой мужчина внимательно смотрел. Иногда он зевал от скуки.
