Кольцо все еще запрещает мне это… — он помолчал, потом продолжил с видимым усилием, обжигая своим янтарным пламенем. — Мне нужны не минуты наслаждения. А ты — навсегда. Я люблю тебя. И ты тоже меня полюбишь. Потом мы будем вместе править архоа.
— Что? — не поверила своим ушам Аньис. — Ты хочешь, чтобы я тебя полюбила?! После всего, что ты сделал?!
— И всегда хотел. Поэтому ты останешься здесь. Выход к морю заблокирован, не пытайся выбраться. Твоя магия здесь тоже не действует. Будешь жить тут, пока не полюбишь меня.
— Невозможно получить любовь измором или силой, — с презрением в голосе ответила Аньис, поражаясь его жестокости и глупости.
— Посмотрим, — усмехнулся Эдор. — Ты будешь одна… Впрочем, оглянись — я хорошо все устроил. Твои любимые книги, мебель в твоем вкусе, удобная кровать, бумага и карандаши… Найдешь чем заняться. А я буду приходить к тебе между сражениями. И рано или поздно ты полюбишь единственного, с кем можешь говорить. Так бывает с вами, — он снова усмехнулся.
— Я ведь хорошо изучил людей, живя среди них. Потребность в себе подобных, общении и разговорах у вас куда выше, чем у архоа. Ты сдашься и полюбишь меня. И сама подойдешь ко мне.
— Ты чудовище, Эдор! Ты стал чудовищем! — бросила ему Аньис. Он и верно заготовил ей участь хуже смерти. Одиночество. И лишь его жестокое лицо порой.
— Чудовище я или нет, а я люблю тебя, — и он направился к двери. — …Там на полке топоко, — оглянулся он, — тебе всегда нравилась эта дудочка… Когда я вернусь, сыграешь для меня.
А сейчас мне пора на поле боя. Ад снова брызжет своей отрыжкой… И да, Аньис… я не отправлял никакого сообщения сыну твоего мужа. Я даже не знал, что у него есть сын. Я всего лишь договорился с судьбой, что ты придешь ко мне. И вот ты здесь. До встречи, Аньис…
Его прощальный взгляд был ласковым. Но по-прежнему полным боли и злости.
— Если любишь — отпусти меня и верни мне мужа! — крикнула Аньис, прежде чем дверь за ним захлопнулась.
Она бросилась к выходу, хоть и понимала, что это бессмысленно.
Не открыть. Магия не действовала.
Аньис села на корточки у стены и заплакала.
Вот так. Ящер переиграл ее, даже ни разу не соврав.
Рональд в аду. И она пленница, не властная ему помочь.
ГЛАВА 29
— В чем дело, мама? — спросил Эдор, скрестив руки на груди. Не пристало Правителю архоа называть ее «мама», но сейчас они были вдвоем. А у Эдора всегда были доверительные отношения с матерью. Куда лучше, чем с отцом.
