— В точности нет… Но после первой победы, когда он привел рабские легионы, он ненадолго вернулся и велел нам тоже уехать… Сказал, что идет договариваться с какими-то «архоа».
— Да с крылатыми ящерицами он пошел договариваться! — перебила его Тиарна. — Какие архоа! Драконы они называются, драконы! А «архоа» или как там — говорят, чтобы страшное слово не произносить! Думаешь, я не слышала, как он девочке о них рассказывал много раз!
— И с тех пор… о нем никаких вестей… — закончил Парм, хоть Тиарна ощутимо ткнула его вбок, мол, не пугай девочку.
— Как давно нет вестей? — спросила Аньис. Сейчас не место для чувств, для страха, для сомнений. Речь идет о жизни ее мужа.
— Уже сутки, — честно ответил Парм.
«Рональд! — мысленно закричала Аньис, вкладывая всю ментальную силу, данную ей магией. — Рональд! Где ты!» Если он жив и если он в этом мире, он услышит, обязательно услышит…
Но ответом ей была тишина. Словно Рональда Эль не было. Что-то щелкнуло внутри, рождая полное понимание. Решимость снизошла на нее сверху, заполняя целиком, не оставляя места для сомнений и компромиссов.
Эдор. Как то умудрился отправить Ингорио ложное послание, чтобы добраться до нее. Вероятно, заполучил кольцо драконов, усиливающее ментальные способности.
«Что ж, «крылатая ящерица», у меня есть кое-что. Я сама. И я знаю кое-что о драконах. Ты не убьешь моего мужа. Если он еще жив, то будет жить и дальше. Только Сокровище может сгореть в этой войне. Не Рональд. Лишь бы только он был еще жив…» Но скорее всего, жив.
Эдору нужна она, даже Рональд для него — разменная монета, чтобы получить Сокровище.
Страха не было. Скорее гнев.
Да и сколько можно его бояться?! Он того не стоит. А умереть за любимого человека… Может быть, она родилась, только чтобы принести эту жертву. Может быть, в этом весь смысл: спасти Хранителя, от которого зависит столько жизней… И просто любимого.
В этот момент нерелигиозная Аньис подумала о Всевышнем. «Лучше я, — сказала она куда-то вверх. — Если этого ты от меня хочешь, то пусть так и будет.
Создатель, пусть только Рональд живет».
— Уезжайте, — спокойно сказала она Тиарне с Пармом. Подошла и по очереди обняла обоих. Женщину, которая почти заменила ей мать, когда она растерянной маленькой рабыней оказалась в этом доме. И мужчину, который всегда был таким отрешенным, таким молчаливым, но незримо дарил ей свое тепло.
По щеке Тиарны пробежала слеза."
"— Нет уж, ты с нами поедешь, — сказала огромная управляющая.
