— Да как ты не понимаешь! Я хочу, чтоб ты принадлежал мне так же, как я тебе — целиком! — отчаянно призналась Аньис, ускользая взглядом от его глаз. Другой рукой он коснулся ее щеки, с тем горячим чувством, что говорит «Моя. Любимая»:
— Хочешь меня полностью… Что ж… — поймал ее взгляд, и ее закрутило, затягивая в черную манящую бездну.
Она падала в нее долго, расширяясь и сжимаясь одновременно, познавая бесконечный космос, в котором было много всего. Иные миры, люди и другие существа, свершения, победы и поражения.
Космос теплый и равнодушный, наполненный и пустой… Чарующий и бездонный, поглощающий ее раз и навсегда. Космос, в который он не брал ее раньше, потому что обратно пути нет. Космос, который не отпускает.
А потом она поняла, кто она есть — искорка в черной бездне. Единственная искорка, но очень яркая.
…Он начал ее целовать. Что происходило с телом, она уже не понимала. Наверное, он любил ее в этом и других мирах. Потому что порой она ощущала касания теплой воды или видела звезды над головой, прикосновения ветерка к коже… Все превратилось в немыслимый вихрь, в котором Рональд брал ее, не отпуская ни на мгновение.
Он то поднимал ее на руки, и она ощущала необыкновенный полет, словно зависла в воздухе. А потом его руки и губы были везде, окутывая, заставляя ощущать, что она принадлежит ему до самой последней своей точки. А порой она открывала глаза и снова тонула в бесконечной бездне, и его душа и тело наполняли ее, поглощая и овладевая, но не лишая собственной сути… Сколько еще может быть этой любви и наслаждения, немыслимых, не вмещающихся в ней, но делающих ее размером с целый мир? Оказывается, может быть еще больше…
Счастье на грани боли, разрывающее душу и не могущее разорвать.
Вместо этого душа расширяется и сама заполняет собой мир…
Близость, упоительная, невероятная, но все равно ее не хватает, хочется еще…
Много после, когда вихрь пошел на спад, а Аньис не могла говорить от усталости и переполнявших ее ощущений, она поняла… Поняла, что изменилась.
Да, его душа была бездонной, она поглощала. И это изменило ее, заставив почувствовать себя крошечной искрой, которая тонет, но не может утонуть в этой бездне. Потому что, поглощая искорку, бездна бережет ее, оставляя отдельной, уникальной и любимой…"
"Поняла и его дистанцию — он всегда придерживал себя, чтобы не поглотить ее, не затмить ее своей необъятной личностью. Потому что его душа и верно была необъятной. Ей просто не вместить его.
