Альбенийцы, даже из самых высших слоев общества, с их мужским шовинизмом, вряд ли подойдут. Но ты можешь поехать за границу. Будет много путешествий, много свиданий, и в итоге выберешь того, кто понравится…
Сердце захлестнуло волной горечи. «Опять пытается избавиться от меня», — пронеслось у нее в голове.
— Я не хочу замуж, — тихо, но твердо сказала Аньис, не дожидаясь конца его речи.
— А чего ты хочешь, Аньис? — мягко спросил он, вглядываясь в ее лицо."
"— Я поеду за границу, господин Рональд. Самостоятельно.
Если… если я не нужна вам. Но я не выйду замуж, я не хочу этого! Брак с нелюбимым не для меня. Вы знаете, я всегда хотела лишь одного! — она вскочила со стула. Все, что жило в ней эти годы, прорвалось наружу. Неуправляемое, горькое, сильное. Как река взламывает лед, заставляя огромные глыбы лететь к океану. — Быть с вами — во всех смыслах, какие можно придумать! Я хочу разделить вашу жизнь, хочу дарить вам себя… — Аньис посмотрела ему в лицо сквозь слезы, ощутила, что ее начинает трясти от волнения и бессилия.
— Поэтому не будьте так жестоки! Если вам я не нужна, то хотя бы не требуйте, чтобы я вышла за другого! — с горьким упреком добавила она.
…И стояла, качаясь, как в тот первый раз, когда он ее увидел. Но ждала ответа, глядя в глаза, не опуская взгляд.
— Хорошо, моя девочка, — вдруг сказал он. Стремительно, словно нельзя было медлить ни секунды, обошел стол, что разделял их, и Аньис даже не заметила, как оказалась в воздухе. Он подхватил ее на руки и сел в кресло. Вгляделся в ее лицо, отвел с него упавшие пушистые пряди, и, собирая пальцем ее слезы, повторил: — Хорошо, моя девочка, я тоже очень люблю тебя, — и коснулся ее губ горячими губами.
Нежно, легко, пока что целомудренно, ненадолго… Но Аньис вдруг залило неожиданное счастье, как будто солнце выглянуло после грозы. Как в тот день, когда она бежала к нему, получив в подарок картину. И сквозь нежность она уловила что-то более горячее, более живое, запрятанное глубоко на годы, но прорывающееся в едва ощутимых мелочах.
— Ты просто не дослушала, я ведь не все еще сказал… Аньис, я могу сам жениться на тебе.
Аньис подумала, что ослышалась, слишком нереальным, слишком долгожданным было то, что он сказал. Ведь на это она почти не надеялась… Голова закружилась от фантастической, неземной радости.
В его черных глазах вдруг сверкнула молния, он чуть подался лицом к ней, словно собирался поцеловать по-настоящему. Но внезапно отпрянул, и смуглое лицо стало серьезным.
