Придерживал ее голову, запрокинувшуюся в глубоком забытье, порой невесомо касался губами мокрых волос… Только бы успеть, только бы помогло! Один раз он уже не успел. Хватит. В этот раз должен.
«Хранитель Вселенной, — усмехнулся он. — А самые дорогие ее части, самые нужные самому, не можешь сохранить.
Спеши, Рональд, спеши. И успей».
Наконец он был на месте. Душистые цветы на серебристых ветках слегка звенели. Звездный вечер опускался на сад, приятный и легкий. Высокий стройный юноша вышел из-за куста и изумленно взглянул на Рональда с его ношей.
— Приветствую тебя, Хранитель… — начал юноша, но Рональд прервал его.
— Где Орлеан? — быстро спросил он.
— У себя во дворце, — ответил юноша.
— Хорошо, — кивнул Рональд. — И распорядись, чтобы верховные целители пришли.
Бегом он кинулся к изящному дворцу с резными перилами, извивающимися лестницами и редкими грациозными колоннами. Бессмертные строят красиво, изящно, с легкостью, граничащей с невесомостью.
На глазах у изумленных стражей, многих из которых он знал, Рональд с девушкой на руках влетел в большой зал, где его встретил высокий мужчина с длинными серебристыми волосами, тонкими чертами лица и серыми глазами, светящимися вековой мудростью.
Одет он был в длинный серо-голубой плащ поверх белого облегающего костюма из тонкой ткани.
— Помоги, если можешь, Владыка бессмертных, — не здороваясь, попросил Рональд и уложил девушку на диван с цветной обивкой.
— Приветствую тебя, Рональд из рода Эль, — вежливо сказал мужчина, но тут же отбросил церемонии.
— Что случилось? Что с ней?
— Пламя дракона, — горько усмехнулся Рональд. — Думаю, если что и может помочь, то только благодать и магия бессмертных. Поэтому я пришел к тебе.
— Сделаю, что смогу… — серьезно ответил Орлеан и склонился над девушкой.
Три часа владыка бессмертных энериа — так назывался этот возвышенный народ, наделенный благодатью, сильной магией и бессрочной жизнью — и трое его приближенных целителей боролись за жизнь Аньис. Рональд помогал, как мог, по ментальной части, отключал болевые рефлексы, мягко поддерживал ее во сне.
Но было непросто. Пламя, поселившееся в ее теле, притаилось в разных уголках ее плоти, и вспыхивало то здесь, то там, сжигая нервы, заставляя плавиться органы. Теперь медленнее, но от этого еще опаснее.
— Что ж, — сказал Орлеан в конце, утирая со лба пот, — нам удалось погасить огонь. Но ее организм сильно поврежден, и ускорить регенерацию невозможно — это еще опаснее. Либо организм справится сам, либо нет.
