Потому что картинка на экране больше не дрожала, а транслировала кусок чертового неба.
— Твою мать! Твою ма-а-ать! — цедил Костя. — Надо было самому ехать. Надо было мне там быть!
— Чтобы и вас положили, Константин Ильич?! — рявкнул Толя. — Нас слили. Это очевидно. Кто?
— Убью суку! — зло поклялся Костя, сплюнул. — Вези девочку домой. А я в город.
— Костя? Что происходит? — подала голос Эмилия.
А Дымов замер, так и стоял спиной к девочке, опустив голову.
Что ей сказать? Что он облажался? Решил, быстро и лихо возьмут заказчика, а он сам его накажет? Ну-ну.
***
Эми понимала, что нужно разжать руки и отпустить Костю. Она просилась поехать с ним. Хотела быть там, в клинике. Дождаться результатов операции.
Однако Дымов был категоричен и непреклонен.
— Мне нужно знать, что ты в безопасности, — качал он головой."
"Эми окинула невидящим взором участок перед домом. Кажется, здесь столпилось человек пятьдесят, не меньше. Вооруженных до зубов, злых, и, как выразилась Мона, отмороженных. А еще, были камеры на каждом метре.
Откуда-то привезли клетки с огромными псами, такими же злыми, как и охрана.
Не больше, не меньше, а военная база. И муха не пролетит.
Это все, несомненно, прекрасно. Вот только Эмилия все больше волновалась не за себя, а за Костю.
Понимала, что он едет не в магазин за продуктами.
Дымов вышел на тропу войны.
— Вернись… ко мне, — запнувшись, прошептала Эми, но мужчина ее расслышал.
Девушка утонула в крепких объятиях. Делала глубокие жадные вдохи, чтобы успокоиться. Терпкий аромат мужского парфюма Кости проникал в легкие.
Эми никак не могла надышаться. Должно быть, она сходит с ума. Нет, уже сошла.
— Вообще не вопрос, девочка, — хмыкнул Костя в присущей ему манере, — готовь ужин, грей постель. А когда вся эта муть закончится, поедем с тобой на море. Хочешь на море? Или в горы? Я нигде толком не был. Ты была? Покатаемся по всему миру.
— Дай мне слово, Дымов, — потребовала Эмилия, дерзко посмотрела в темные глаза, — пообещай, что вернешься целым и невредимым. Ты же помнишь, что нашей дочери нужен отец? Или она родится Орловой.
— Вот так, да? Шантажируешь? — вскинул бровь Костя.
— Да, — утвердительно кивнула Эми.
— Моя дочь будет Дымовой! — покачал головой Константин. — И да, имя я уже придумал.
— Серьезно?
— Скажу, когда вернусь, — подмигнул Костя.
Эми понимала, что Дым намеренно отвлекает ее от грустных мыслей. Но страх за любимого мужчину все равно выступал на передний план эмоционального коктейля, бурлившего в душе.
