— Эмилия не шлюха.
— Да знаю я, знаю! — шмыгнула Мона и зло шикнула: — Все мы знаем, какая у нас Эмочка девочка-целочка!
— Когда-нибудь я оторву тебе язык, — прищурился Костя. — Извиняйся, и будем обедать.
— Простите! — ехидно выдавила из себя Мона и бросила злобный взгляд на Эмилию. — Так я права была? Костика пацан?
— Дочь, — повела плечом Эми.
— Я буду крестной, ясно вам?
— Ни за что!
— Буду, сказала!
— Через мой труп!
— Это я в два счета устрою!
— Так, девочки, хорош! — повысил голос Дымов. — Ты чего пришла? Договаривались на вечер в клубе пересечься.
— Захотела, — отмахнулась Мона, все еще сверля Эми негодующим взглядом. Эмилия отвечала не менее дружелюбно. — Мне теперь нельзя брата проведать? Говорят, тебя опять подстрелили. Я вообще-то волнуюсь.
— Волнуйся по телефону! — предложила Эми.
Было заметно, насколько сильно Мона хотела ответить что-то гадкое и резкое. Но сдержалась. Вернее, Дымов попросту накрыл ее рот своей ладонью.
Эми сочла это небольшой победой. По крайней мере, Костя вступился за нее перед неадекватной сестрой.
Это уже радовало.
— Виктор где? — спросил Дым, когда Мона оставила попытки что-то промычать в мужскую ладонь.
— Изучает мои анализы, — уже совсем другим тоном проговорила Мона.
— Настолько все херово?
Девушка неопределенно повела плечом. Эмилия рассматривала гостью. Выходит, за маской отмороженной дамочки скрывается совсем иной человек. И ее, чисто по-женски, Эмилии было жаль.
— Нулевые шансы. Наверное, даже минус хренолионовые, — вздохнула женщина.
***
Эми смотрела на закрытую дверь и никак не могла понять, что именно чувствует. Прежнего страха, или отвращения по отношению к сестре Дыма у нее теперь не было. Осталась жалость.
Монику было жаль, по-женски жаль. В некоторых случаях медицина бессильна, невзирая на огромные деньги, которые есть у пациента. В случае с Моной, у нее еще и муж — врач. Бесплодие, невозможность иметь собственных детей, сделало Монику такой обозленной.
Впрочем, отвратительный характер у Моны был и до диагноза.
Так Эми казалось. Родилась она с ним, факт.
Моника благополучно исчезла из квартиры. Напоследок пыталась кусаться и побольнее уколоть Эмилию. Однако девушка теперь попросту игнорировала любые нападки Моны. Смотрела на нее со снисхождением. И, кажется, той это не нравилось еще больше.
— Не смей меня жалеть. Ясно?! — прошипела Мона и хлопнула дверью.
В лофте у Кости повисла тишина, которую вовсе не хотелось нарушать.
