— Ты самый… самый… — зашептала Ева, тесно обхватила его собой.
Он провалился в чистейшее удовольствие, не сводя взгляда с ее дивных глаз, впитывая каждый миг, каждую эмоцию, наслаждаясь тем, насколько его девочка открыта перед ним.
— Моя малышка…, — выдохнул он и все же придавил ее собой.
Гораздо позже у Орлова нашлись силы, чтобы перевернуться. Ева уже спала, улыбаясь во сне.
Гарик ласково поцеловал девчонку в кончик носа, лег рядом, накрыл их одеялом и отключился до самого утра.
***
— Ева Михайловна? Спите?
Девушка даже не удивилась, услышав громкий шепот Димона в темноте спальни.
Радовало то, что в дом вломился Дмитрий, а не сам Игорь Палыч. Еве с трудом удалось уговорить мужчину не приезжать к ней домой.
Синичкина и сама не знала, почему боится рассказать родителям об Орлове. Наверное, боялась поверить в то, что у нее настолько сильно все изменилось. Или же просто боялась. Ведь стоит поверить в чудо, как оно испарится.
Словом, Ева боялась всего подряд. Потому настояла на том, чтобы Димка вернул ее утром тем же путем, которым и выкрал.
Ева ночи проводила в квартире Игоря, а наутро охранник возвращал ее домой. Родители ни о чем не подозревали. Отец подолгу задерживался на работе, а у мамы появились какие-то срочные дела. Заботиться о Еве поручили Эдику, который при первой же возможности удрал к друзьям.
Все складывалось хорошо. Но сегодня Ева не торопилась сбегать из дома.
Девушка сильно нервничала.
А все потому, что Игорь невзначай обронил пару дней назад, что в клубе будет закрытая вечеринка.
Сказал, что у его лучшего друга и большого босса недавно родилась дочь. И было решено среди своих устроить небольшой праздник.
Ева не хотела появляться в клубе. Ей хватило и прошлого раза, когда казалось, будто толпа народа пялится именно на нее. Изучающие, словно под микроскопом, взгляды до смерти надоели Еве в клинике.
Синичкина не хотела идти на вечеринку. Но зная Орлова, все же приготовила платье, туфли, и даже заказала небольшой подарок для новорожденной малышки.
Но платье так и осталось в шкафу, а сама Ева легла спать, выключив свет и телефон.
— Ева Михайловна? Я за вами. Велено доставить в лучшем виде, — продолжал Димон.
— Дим, я не хочу. Правда, не хочу, — шмыгнула носом девушка. — Все будут смотреть на меня, как на цирковую обезьянку.
— Ерунда какая, — возмутился Ежов. — Игорь Палыч всекет любому, кто косо посмотрит.
— Тем более не пойду, — вздохнула Ева, — не хватало еще, чтобы Игорь подрался.
