Он пожал плечами точно так же, как это делала Гиацинта, и иногда ей казалось, что она смотрится в зеркало, что, конечно, было безумием, принимая во внимание, что Грегори был на целый фут выше ее.
– Вы были так поглощены беседой, что не замечали ничего вокруг.
– Тебе это будет неинтересно.
– Я бы мог удивить тебя.
– У тебя это редко получается.
– Ты решила его заарканить?
– Не твое дело, – отрезала Гиацинта.
– Так, значит, решила, – восторжествовал Грегори.
Гиацинта вздернула подбородок и посмотрела на брата в упор.
– Не знаю.
Он знал ее лучше, чем кто-либо другой, и сразу поймет, если она скажет неправду. Или будет мучить ее до тех пор, пока она ненароком все же не проболтается.
Брови Грегори исчезли под длинной челкой, спускавшейся ему на глаза.
– Правда? Вот это новость!
– Только для твоих ушей, – предупредила Гиацинта, – тем более что это пока не новость. Я еще не решила.
– Все же...
– Грегори! Я серьезно. Я тебе доверилась, так не заставляй меня пожалеть об этом.
– Какая недоверчивая...
– Я тебе это сказала только потому, что случайно не считаю тебя законченным идиотом и вопреки здравому смыслу люблю тебя.
Выражение лица Грегори стало серьезным, и Гиацинта напомнила себе, что вопреки глупым попыткам казаться веселым прожигателем жизни на самом деле он умен и у него золотое сердце.
Правда, несколько изменчивое.
– И не забудь, – добавила она, – я сказала «может быть».
– Разве?
– А если не сказала, то имела это в виду. Он сделал величественный жест рукой.
– Не могу ли я чем-нибудь помочь?
– Ничем, – твердо заявила она, с ужасом представив себе вмешательство Грегори.
– Абсолютно ничем. Пожалуйста!
– Пропадают мои таланты...
– Грегори!
– Что ж, – притворно вздохнул он, – по крайней мере я одобряю твой выбор.
– Почему? – Гиацинта заподозрила неладное.
– Вы будете замечательной парой. Кроме всего прочего, подумай о детях.
– О каких детях? – спросила Гиацинта, зная, что пожалеет о своем вопросе.
Он ухмыльнулся:
– Ты только представь себе, какие у вас будут шепелявые детки.
Гарет и Гиацинта. Гарет и Гиацинта. Представь, как они будут произносить эти слова.
Гиацинта смотрела на него как на идиота, каковым он, по ее мнению, и был.
– Не понимаю, как это маме удалось родить семерых совершенно нормальных детей и одного урода. – Она в сердцах захлопнула перед его носом дверь, но он успел сказать:
– Как же легко тебя разозлить! Не забудь спуститься к чаю.
Час спустя. Гарет начинает понимать, что значит быть членом большой семьи.
