Он потянул, намереваясь вернуть ее на место, но она вырвала руку.
Гарет поднял брови, ожидая, что она скажет. Но она ошеломленно молчала.
А потом сделала то, что никогда бы, как ей казалось, не сделала – убежала.
Она убежала.
Глава 8
Следующее утро. Наша героиня сидит на своей постели, прислонившись спиной к высоким подушкам. Рядом лежититальянский дневник, но она не берет его в руки.
Уже примерно в сорок второй раз она снова и сновапереживает свой поцелуй.
И переживает как раз сейчас.
Гиацинте очень хотелось думать о себе, как о женщине, которая может с апломбом поцеловаться, а потом весь вечер вести себя так, будто ничего не произошло.
А еще ей хотелось думать, что, когда наступит время отнестись к джентльмену с заслуженным презрением, она останется хладнокровной, ее глаза будут похожи на холодные осколки льда и ей удастся вообще его не замечать. Она проделывала все это в своем воображении. Однако реальность не была столь прекрасной. Потому что, когда Гарет назвал ее по имени и захотел поцеловать еще раз, она ничего другого не могла придумать, как бежать.
Кроме того, дело вовсе не в поцелуе. Поцелуй ее не особенно взволновал. Хотя, надо признать, он был довольно приятным. А если честно – запоздалым.
В том мире, в том обществе, в котором она жила, она должна была бы гордиться своей нетронутостью, тем, что ее ни разу никто не поцеловал. Даже намек на неприличность был достаточен для того, чтобы загубить репутацию девушки.
Но когда тебе уже двадцать два и это твой четвертый сезон в свете, начинаешь чувствовать себя отвергнутой из-за того, что никто до сих пор не попытался тебя поцеловать.
"
"Ей не нужно было никаких страстей, но никто даже не наклонился к ней, не бросил призывного взгляда на ее губы. Так было до вчерашнего вечера. До того, как появился Гарет Сент-Клер.
Боже мой, она до сих пор не понимает, как все произошло! Она спросила его, как он себя чувствует – он выглядел странно, у него наверняка была ссора с отцом, – и вдруг... он посмотрел на нее так пристально, что она задрожала.
Гиацинта никак не могла отделаться от чувства, что на самом деле он не собирался ее целовать, что любая женщина, оказавшаяся случайно в этом коридоре, могла бы сойти для этой цели. Особенно после того, как он, смеясь, заявил, что ей надо подучиться.
Гарет не хотел ее оскорбить, в этом Гиацинта была уверена, и все же его слова ее задели.
– А теперь вы поцелуйте меня, – сказала она себе вслух, подражая интонации его голоса.
Она плюхнулась на подушки.
