Он мог бы пересчитать по пальцам все случаи, когда он целовал ей руку, но он понимал, что в этом ее сущность. Она была уникальна, и другой у него никогда не будет.
Опустив одну ее руку, он стал гладить ее вверх по руке... к плечу... к шее... подбородку. Потом его другая рука отпустила ее и снова пробралась под подол ее платья.
Она начала стонать и извиваться, чувствуя его руку у себя на бедре.
– Расслабься, – прошептал он ей на ухо.
– Не могу.
– Можешь.
– Нет. – Она схватила его за лицо, чтобы заставить его смотреть на нее.
– Не могу.
Очарованный ее приказным тоном, он громко рассмеялся.
– Хорошо, не расслабляйся. – И прежде чем она успела ответить, он сунул руку под ее нижнее белье и прикоснулся к ней.
– Теперь не расслабляйся.
– Гарет!
– О, Гарет, нет, или, Гарет, еще? – пробормотал он.
– Еще, – стонала она, – еще. Пожалуйста.
– Мне нравятся женщины, которые знают, когда надо умолять, – сказал он, удваивая свои усилия.
– Ты за это заплатишь.
– Неужели?
– Не сейчас.
– Справедливо.
Он тихо ее поглаживал, чтобы привести в нужное ему состояние.
Гиацинта уже дышала неровно, ее губы разомкнулись, глаза затуманились. Он любил это лицо, каждый его изгиб, любил порозовевшие от страсти скулы, упрямый подбородок. Но было что-то еще в том, как она отдавалась своей страсти, отчего у него перехватывало дыхание. Она была прекрасна.
Ее красота принадлежала ему. Ему одному.
И от этого он чувствовал какое-то непонятное смирение.
Он нагнулся, чтобы поцеловать ее. Поцеловать с любовью, которая вдруг проснулась в нем.
Он хотел почувствовать ее дыхание и ее стон своим ртом, хотел уловить момент, когда она достигнет высшей точки. Его пальцы щекотали и дразнили, а она, прижатая к стене, напряглась.
– Гарет. – Она оторвалась от поцелуя, только чтобы произнести его имя.
– Скоро, – пообещал он. – Может, уже сейчас.
И, снова накрыв ее губы своими, он просунул один палец глубоко внутрь, пока другим продолжал ласкать. Ему казалось, что ее тело практически оторвалось от пола силой ее страсти.
Только тогда Гарет ощутил, как сильно его собственное желание. Его плоть была твердой и горячей, но он был так сосредоточен на ней, что до сих пор не замечал этого.
Он посмотрел на нее. Она обмякла, тяжело дышала и была почти без чувств. Такой он ее еще не видел. Все в порядке, не слишком уверенно убеждал он себя. У них впереди вся жизнь.
– Счастлива? – спросил он.
Гиацинта расслабленно кивнула.
Он поцеловал ее в нос, потом вспомнил о бумагах у него на столе.
