— Алексей, в отличие от других, кое-что знал о подготовке к конкурсу из писем Тамары.
— Тебе, значит, сообщила! — догадался Артем. — А Инке ни гугу.
— И правильно сделала. Ладно, я в душ: грязный как сапожник. Дождешься меня?
— Нет, побегу. Вечером увидимся…
Переставив дорожную сумку в центр комнаты, Алексей вытащил чехол с туалетными принадлежностями, подхватил со спинки стула полотенце, сделал пару шагов, но остановился и вернулся к столу: надо было спрятать Тамарины письма. Мало ли кто заглянет в комнату в его отсутствие?
Грохот в двери заставил его обернуться.
— Чего гремишь? — хмуро спросил он у вновь объявившегося друга.
— Держи пригласительный, — слегка обидевшись, протянул тот открытку. — Забыл сразу отдать… Ты вроде и не рад, что вернулся? Давай выкладывай, чего там у тебя приключилось.
— Ничего хорошего, — задвинув ящик стола, куда спрятал письма, нехотя ответил Алексей.
— Лида приставала?
— Никто ко мне не приставал.
— Тогда что? И где были наши письма?
— Да ерунда какая-то! — вдруг словно прорвало Алексея.
— В понедельник с самого утра полетел на почту, и там подтвердили, что были письма. Много писем! Они даже фамилию мою успели запомнить! Вахтерши, как только нас с почтальоншей заметили, засуетились, занервничали, ну а когда та пригрозила, что накатает на них «телегу», тут же признались: все мои письма одна девушка забирала. Назвали номер комнаты, я пулей наверх, подбегаю — это комната Тишковской. Дверь заперта. Я обратно. Почтальонши уже нет, а рядом с вахтершами Лида.
Я прямо в лоб: она? Нет, ответили, письма забирала другая девушка, та, что на днях уехала. А жила она вместе с Лидой. В общем, заставил я ее открыть комнату, и прямо в тумбочке нашел пачку распечатанных писем… Твои тоже там были.
— А что за девушка?
— Да дело в том, что я ее почти не помню! Больше двух недель проболел! Дипломница из Москвы. Я даже не знал, что она жила с Лидой в комнате. Я-то и был там до этого всего раз!
— И что ты там делал?
— Что-что! — Алексей скомкал полотенце и швырнул его на кровать.
— Мог бы догадаться.
— Сдурел, что ли?! — округлил глаза Артем.
— Обидно стало… Никто не пишет, рядом никого… Замкнутый круг: завод — общежитие, общежитие — завод. С тоски рехнуться можно! Пока болел, Лида за меня материалы собирала… Знаешь, что меня больше всего с толку сбило? Она даже не пыталась как-то сблизиться! Зато столько нарассказывала о своей жизни, даже жалко ее стало: оказывается, быть дочкой ректора совсем не мед.
