Быстро собрав вещи, он внимательно осмотрелся по сторонам, погасил в квартире свет, тихонько вышел за дверь и выглянул на лестничную площадку.
«Деньги забыл забрать», — запоздало вспомнил он о тайнике, в котором хранились припрятанные на черный день тридцать тысяч.
Но едва он сделал шаг назад, как снизу послышался шум, топот бегущего по лестнице человека, заработал лифт. Мгновенно забыв о деньгах, Максим рванул наверх, на ходу включил фонарик, отыскал ключ от чердака, с трудом попал в замочную скважину, заскочил внутрь, закрыл замок на два оборота и под гулкие, сотрясающие тело удары сердца заспешил в конец черного и длинного, как туннель, чердачного помещения.
Добравшись до двери крайнего подъезда, он облегченно вздохнул, спустился на лифте на второй этаж, выглянул из окна во двор и, убедившись, что все спокойно, чуть скрипнул дверцей неосвещенного подъезда. Неслышно пробравшись вдоль стены дома, завернул за угол и растворился в темноте…
…В четверг поздно вечером Чернов с шефом возвращались домой за город.
— Я проеду мимо? — спросил Владимир и, не дожидаясь согласия, свернул в сторону Большой Грузинской.
Направление и цель Володиного маневра Радченко понял без лишних слов: квартиру давно никто не посещал, свет в окнах не загорался, телефоном давно никто не пользовался… Что ж, пусть проверяет…
Владимир же в этот момент досадовал: зря он согласился с Дубровым ввести круглосуточное наблюдение за квартирой лишь с завтрашнего дня. Сегодня Цеховского выписали из больницы, а интуитивно Чернов поддерживал Кушнерова: каким-то образом в этом деле замешан и Максим.
Медленно проезжая вдоль дома, Чернов безошибочно зафиксировал взгляд на девятом этаже и… резко нажал на педаль тормоза: почудилось, что ли? Какое-то странное свечение в том месте, где должно быть окно квартиры…
«Может, отблеск? Надо проверить», — решил он, снова двинулся с места и свернул в запруженный машинами двор.
Задремавший на заднем сиденье шеф тут же открыл глаза.
— Точно, свет! Свет на кухне! — услышал он возглас.
На какой кухне и что за свет — Алексей сообразил сразу. Дрема в мгновение ока улетучилась. Тем временем Владимир попробовал протиснуться на машине к нужному подъезду, но, поняв, что это бесполезно, заглушил двигатель и открыл дверь.
— Вы должны остаться в машине! — попробовал он запротестовать, заметив, что шеф проделал то же самое.
Но Радченко его словно не слышал и, подняв голову побежал вперед: света в окне уже не было.
