Спустя неделю Цеховский воспользовался квартирой (привез туда смазливую девицу из филиала за городом), а потом, поразмыслив, объявил жене, что сдал жилплощадь и выслал родственникам деньги за год вперед. Так что все остались довольны.
…Поднявшись на технический этаж, Цеховский достал связку ключей, отпер дверь на чердак, тихо проскользнул внутрь и снова запер ее за собой. Этот ход незадолго до отъезда показал ему хозяин квартиры — в середине девяностых он работал валютчиком и на случай появления нежданных гостей подготовил путь к отступлению.
Пробираясь в темноте (на весь дом в крыше было лишь три окошка), Максим вспомнил, что пользовался этим ходом в последний раз, когда пришлось срочно успокаивать испуганную звонком Зельмаха Лиду. Сколько красноречия он тогда излил — они не должны отступать, дело почти выиграно, адвокат Алексея блефует, а Лида может стать живым примером для тех женщин, которые решили развестись. И потом, как же Соколовский?
То ли Лида действительно так сильно любила своего врача, то ли ее сбил с толку пафос Максима, но к концу разговора она успокоилась.
«Все проблемы от женщин, — думал он тогда, двигаясь в полной темноте в обратную сторону. — Кого ни возьми — Ольгу, Лиду… или эту Крапивину!»"
"К тому времени фамилия этой дамочки уже набила ему легкую оскомину. Оказалось, что когда-то Ляхова связывали с ней очень теплые отношения! Сейчас от них не осталось и следа, зато Максиму стало ясно, чем руководствовался Александр Романович в своей игре против Тамары Аркадьевны, — обидой.
Как же это близко самому Цеховскому!
И вот, после того как подтвердились слухи о перестановках в правительстве, пришло время поставить эту барышню на место. Вместе с ее покровителями. Желающих сократить сферу влияния Семеновича более чем достаточно, и если его план относительно атомной станции сработает, то надолго заморозит приличную часть капитала и Семеновича, и Крапивиной…
«Крапивина… Крапивина, Тамара Крапивина… — подходя к нужному выходу на чердаке, снова зацепился он мыслями за ее имя и фамилию.
— Когда-то давно я уже это слышал… Ну, напрягите, господин Цеховский, вашу феноменальную память! — Вдруг он замедлил шаг. — Кажется, именно так звали девушку, письма которой воровала Лида… Неужели?! Ну конечно! Теперь понятно, почему Радченко помчался в Минск по первому ее зову! И Семеновичу этот факт в биографии Крапивиной ох как не понравится! А ведь ее сын похож на Алексея!» — тут же понял он, кого напомнил ему юноша, ворвавшийся в кабинет.
