— И что, за эти годы так ни разу и не объявился?
— Почему же? Объявился. Осенью.
— И ты смолчала?!
— А что, мне надо было позвонить тебе в прямой эфир?
— Ну, не знаю… — Ирка продолжала внимательно разглядывать фотографию. — Могла бы похвастаться… Теперь рассказывай, — заинтригованная, поторопила она.
— Давай лучше выпьем.
— Выпьем, только скажи: вот он объявился — и что?
— Ничего, одни неприятности. Сначала его люди у меня контракт увели, а на днях узнала… А, — махнула она рукой.
— Лучше не рассказывать.
— Выходит, этот Ален Делон такой же мерзкий тип, как и остальные, — сделала вывод Ирка.
Не оспаривая ее слов, Тамара вытащила фотографию из рук подруги.
— К счастью, он не знает, что Сергей — его сын.
— Как это? — снова опешила Полуцкая.
— А так. — Тамара сделала паузу и, продолжая смотреть на потертый по углам снимок, подняла бокал: — За любовь, что не вышла… Ладно, слушай…
* * *Вместо недели отдыха в горах Радченко, Чернов и еще один охранник провели девять дней в Ошмянах: траурная церемония под моросящим дождем, поминальный стол, бесплодные попытки уговорить мать переехать ближе к сыну… Январь не баловал зимней погодой: солнце практически не появлялось из-за туч, снега тоже не было.
Настроение точь-в-точь отражало все перипетии погоды: тягостно, серо, грустно…
На десятый день мать посмотрела на Алексея бесцветными от слез глазами и твердо сказала:
— Ты езжай, сынок, я все равно никуда отсюда не тронусь.
Четверо мужчин у меня тут лежат, и мне место найдется… Не переживай за меня: родственники живы, Виктор с Зоей стали как родные. Езжай, сынок, тебе еще жить да жить…
«Жить да жить, — повторил ее слова Алексей, когда Владимир вырулил на трассу Вильнюс — Минск. — А ради кого жить? Ради дела, которое некому передать, ради денег, которые некому оставить? В чем тогда смысл жизни?»"
"Время в дороге на этот раз тянулось нестерпимо долго.
Он то проваливался в дрему, то внезапно открывал глаза, смотрел на часы, затем на дорожные указатели, снова смежал веки. После границы Чернов поменялся местами с другим охранником (Кушнеров, Дубров, Михаил и еще двое уехали в Москву неделей раньше).
«Проехали еще сто километров, прошел еще час, а кажется, целые сутки, — подумал Алексей.
