Что уж говорить о сыне! В нем и раньше всегда проскальзывало мужское начало — помочь, защитить, а сейчас, чувствуя такое доверие, он на глазах взрослел: старательно пытался вникнуть в ее проблемы, звонил в течение дня, интересовался, как идут дела.
— Сложно сказать, — окончательно проснулся сын и щелкнул кнопкой кофеварки. — А название компании знаешь?
— Знаю.
— Так поищи в Интернете!
— Пыталась — ничего нет. Видимо, сама по себе компания ничего не представляет: хорошо бы узнать, в какой холдинг она входит, — вздохнула Тамара.
— Тебе когда в университет?
— Ко второй паре.
— Ты уверен? — прищурилась она. — Если завалишь сессию, в этом будет только твоя вина. Напоминаю: с генами у тебя все в порядке.
— Мамуль, что-то мне не верится, будто ты сама честно отсиживала все пары. Ну, признавайся! Ну… Ну…
— Ну, иногда пропускала… Но меня освобождали от занятий как участника художественной самодеятельности, — попыталась она оправдаться.
— Yes! — победно воскликнул Сергей.
— Совершенно не важно — освобождали или нет! Пропустить пару в первый раз — все равно что первый раз изменить! Сделать это второй раз гораздо легче.
— Ох и ничего себе! Кто же поделился с тобой таким опытом?
— Великие психологи! — гордо заявил сын. — Ладно, не переживай. Это я к зачету по психологии готовлюсь и цитирую умные мысли. Все, я в душ.
Тамара с улыбкой проводила сына взглядом и тоже поспешила в ванную: пора было смывать подсохшую маску.
Сережка закрыл дверь душевой кабины, вытер волосы, повесил влажное полотенце на плечо и провел ладонью по подбородку: не мешало бы побриться.
Придвинувшись ближе к зеркалу, он всмотрелся в свое лицо: темные, практически сросшиеся на переносице брови, серо-голубые глаза, волнистые льняные волосы… Он совершенно не похож на мать… Гены, гены… Знать бы, какие гены достались ему с другой стороны, но это была единственная тема, на которую мать с детства не желала разговаривать и отделывалась фразой: его отец — достойный мужчина.
«Если он такой достойный, то почему до сих пор не объявился? — все глубже таил сын обиду на неведомого отца. — Чем его не устроили мы с мамой? Как уговорить ее все рассказать? Неужели не понимает: пока я это не узнаю — не успокоюсь!»
Тамара смыла маску, подсушила волосы и, присев за туалетный столик, легкими движениями нанесла лифтинговый крем на кожу век и лица.
«Все, как и прежде, — замерла она у зеркала.
