— …Я буду тебе звонить, — хлопнув багажником, коснулся он губами Тамариной щеки. — И будь поосторожней в Москве.
— Постараюсь. Ты себя береги: у меня кроме тебя никого нет.
«Какой он у меня замечательный, — с нежностью подумала Тамара, махнув рукой на прощание. — Разве я виновата, что вынуждена жить в постоянном блоке?» — вспомнила она сравнение, слышанное когда-то от Радченко…
* * *…Невидящим взглядом Алексей смотрел на мелькавшие за стеклом машины деревья в пожелтевшей листве: «Еще неделя — вокруг станет голо, пусто и погано… Хотя на душе и сейчас не лучше».
После памятного 11 сентября жизнь для него словно утратила былые краски. Гамма его настроений и до этого была не больно богатой, но сейчас цветная заставка совсем исчезла, мир стал черно-белым. Белым, пожалуй, можно было считать одно — Артем остался жив."
"Переволновавшись за друга, теперь уже Алексей настаивал на его скором возвращении в Москву, однако тот заявил, что задержится ровно настолько, насколько это будет нужно.
Во всяком случае, до тех пор, пока не разберется с делами, которых хватало и помимо развода с женой: надо приобрести новый офис, наладить в нем работу, решить вопросы со страховыми компаниями. Так что раньше ноября в России его можно было не ждать.
Расставание с Джейн неожиданно оказалось для Кушнерова самым простым делом. Утром собрал вещи, вечером они встретились в кафе, выпили бутылку шампанского, вспомнили теплые, трогательные моменты совместной жизни и разъехались: он — в ближайшую к новому месту работы гостиницу, она — в загородный дом.
Назавтра они снова встретились, но уже в присутствии адвокатов, и оформили все требуемые для развода бумаги. Никаких брачных контрактов в свое время они не составляли, а потому заявление Кушнерова, что дом и все нажитое имущество он оставляет жене, многих из присутствующих повергло в шок. Эти русские могут быть такими великодушными!
«Хорошо, что никто даже не догадывается, какими суммами я оперирую на самом деле, — подумал Артем, покидая адвокатскую контору.
— Иначе мой развод стал бы точной копией развода Алексея».
Прекрасно понимая причины, задерживающие Кушнерова в Нью-Йорке, Радченко тем не менее как никогда остро чувствовал необходимость присутствия друга в Москве: посоветоваться и откровенно поговорить на наболевшие темы было не с кем. А развод с Лидой, адвокаты которой развили бурную деятельность, того требовал. К тому же он до сих пор не вычислил ее информатора.
