… И сердце будто разорвалось на куски.
Нет, я не должна была верить этому. Не должна.
А механизм уже был запущен. Оставались последние штрихи, доказательства, которые я получила уже вечером.
Прибыв в особняк, Леонард велел идти в спальню, при этом приказав двум лакеям меня сопровождать, как провинившегося ребёнка. Обидно до слёз.
Вбежав в покои, я громко хлопнула дверью (точно дитё неразумное) и застыла тяжело дыша.
Перед глазами всё еще красной тряпкой алел след от помады на рубашке моего мужа. Муж мой, а помада не моя.
И запах тоже не такой, чужеродный, слишком сладкий.
Я села на кровать, беря в руки одну из небольших разноцветных подушек, которые купила вчера во время прогулки по магазинам, желая добавить красок в нашу безликую спальню, и прижала её к себе, впиваясь ногтями в мягкую ткань.
— А что хотела, глупая? — глухо спросила сама у себя, с раздражением откидывая подушку прочь и снова вскакивая. Сидеть на одном месте было просто невыносимо. Надо действовать. — Выходя замуж, отлично же понимала, что верности от Торнтона ждать не следует.
И не ждала. Не хотела. Знала, что он дамский угодник и любимец женщин.
Конечно, знала, но не думала, что всё произойдет так скоро.
Но это было тогда. До того, как непрошенные чувства поселились в сердце, а жгучая ревность затуманила разум.
Всё изменилось. Неуловимо, непонятно и быстро. Одна только мысль о том, что Леонард мог трогать эту маркизу, что её хищные коготки впивались в его плечи, а порочные губы жадно целовали лицо и тело, заставляла кулаки сжиматься от злости.
Мне казалось, что любить я больше не смогу. Что всё сгорело, превращая сердце в грязный пепел.
Страсть и желание — да. Но только лишь это.
Хватило всего двух недель, чтобы всё изменилось.
Но почему и как, я до сих пор не могла понять. Никакого ухаживания, цветов, конфет и страстных обещаний. Просто ощущение защиты и тепла.
И теперь это у меня хотели отнять.
Не позволю!
Как бы больно сейчас не было, неизвестность убивала сильнее.
Я должна знать правду.
Должна, пока не поздно всё изменить.
— Не могу так больше, — прошептала своему отражению в огромном трюмо и решительно вышла из покоев.
Конвоя из лакеев там не наблюдалось. Видимо надоело стоять у покоев непослушной графини и ушли по своим делам."
"— Отлично! — заявила я, решительно шагая по коридору. — Хочет Леонард или нет, но мы поговорим. Поговорим и я всё выясню. Посмотрю ему в глаза и узнаю правду.
Но в кабинете никого не оказалось. Совсем никого.