Дарен за брата беспокоится, а я с ним сдружился, вот он мне и рассказал, чтобы, когда вырасту, не польстился на посулы.
Я задумчиво протянула:
— Но почему те, кто вышел из приюта, не пожаловались попечителям? Главе Хэнли? Странно как-то. Никто ни о чём даже не догадывается, никаких слухов и разговоров…
— С них слово берут. Дарен к брату сам ходил, повинился. А тот плечами пожимает и молчать велит, потому что боится за него. Брат только и смог сказать, что СЛОВО на нём.
Я осторожно попросила сына:
— Маркус, расскажи-ка мне, как Дарен смог так тихо пройти в подземелья и как смог всё увидеть? А, главное, как ушёл? Это ведь там находится ритуальный круг?
Сын подбежал ко мне и вцепился в колени, зашептав:
— Не ходи, мама, а вдруг тебя поймают? Что они сделают с нами? Мне Дарен говорил, что у них несколько детей пропали непонятно куда.
А директриса Дорсет сказала, что их перевели в другой приют. Это старший Страббор так Дарена пугал, чтобы не смел больше лезть. Сказал сидеть тихо и ждать, пока тот его заберёт.
Дай слово, что не пойдёшь, мама!
Мы сидели, обнявшись, а я думала, куда же мы попали и что теперь делать? Слово я Маркусу не дала, объяснив, что с таким не шутят. Усыпила его бдительность, обещав не делать глупостей, проводила до этажа, не забыв о кульке печенья для остальных. Теперь я и сына к себе забрать не могла, чтобы не вызвать ненужного внимания.
Сначала выясню, не было ли всё услышанное детской фантазией, а после решу, что делать.
Глава 24
Паниковать было неразумно.
Если всё это было делом директрисы и отдельных учителей, то и секретность этого мероприятия была на высоком уровне. Поэтому я стала более внимательно присматриваться к каждому учителю. Или сотруднику, работавшему в приюте.
Мастер Ходжес, работавший только в теплице, вполне себе крепкий мужчина, да и маг неслабый. Он редко приходил в здание школы и жил в пристройке у теплиц. Там и работал. Но к директрисе Дорсет захаживал, я пару раз встречалась с ним на ступенях лестницы.
Мастер Кроули тоже вызывал некоторые подозрения. Он слишком любил удобную и устоявшуюся жизнь, и жил явно не по средствам. Да, я понимала, что мастером он был высшей категории и мог зарабатывать на сложных и высших зельях. Стоило к нему присмотреться."
"А ещё охрана приюта. Садовник, встретивший меня у ворот, пожилой и немногословный, редко бывал в самом здании приюта и жил в старой сторожке у тех самых ворот, где мы и встретились.
