Значит, рано или поздно, он улетит в свой Лондон.
А она поедет на море.
- Если ты хочешь, чтобы всё было хорошо, значит, будет.
Глеб смотрел на неё, считывая эмоции.
Мила медленно кивнула и сделала ещё один глоток. Самочувствие не улучшалось, но, по крайней мере, она немного развеялась.
- Хочу.
- Я тебя услышал.
- Спасибо.
Она сочла нужным поблагодарить его.
Взгляд темных глаз выносить становилось сложнее, и Мила опустила глаза к кружке.
Болезнь обрушилась на неё очень некстати. Ей нужны моральные и физические силы.
Оставалось надеяться, что она сможет быстро поправиться. Шальная мысль промелькнула в голове: а может, Глеб не захочет возиться с больной любовницей и быстро её заменит?
Мила даже снова посмотрела на Глеба, словно желая удостовериться, что такой вариант развития событий возможен.
И встретившись с ним взглядом, сразу пришла к выводу: нет.
Мужчина хотел её.
Конкретно её.
Если бы Милу спросили, откуда в ней появилась такая уверенность, она не нашлась бы, что ответить. Почувствовала? Вероятнее всего.
Она неопытная, незрелая, но и не глупая.
У такого мужчины, как Глеб, нет и не может быть проблем с женщинами. Если ему потребуется девушка на ночь, он пригласит опытную элитную экскортницу. Пожелает более стабильные встречи – сотни красавиц с радостью согласятся.
Но он сидит в поздний час с ней на кухне и отпаивает именно её чаем.
Сердце сделало кульбит.
Не к добру ты пришла к таким выводам, Милослава, ох не к добру…
Мила перехватила кружку одной рукой, второй провела по лбу, размазав выступившую испарину.
- Что-то мне жарко, - пробормотала девушка, откидывая плед.
Глеб отреагировал сразу же – встал и направился к ней.
- Давай кружку. Надо было сразу плед скинуть, а не кутаться.
- Я в пижаме…
- И что? – немного грубовато бросил он.
Мила пожала плечами.
- Не знаю… Пижама – это же… - она не договорила, внезапно покраснев.
Алашеев приглушенно выругался.
- Мила, в этом доме на тебя никто не посмеет посмотреть ни оценивающе, ни тем более с вожделением. Мои люди прекрасно знают меня и моё отношение к нарушению порядка.
И я не такой мудак, чтобы набрасываться на тебя, когда ты болеешь. Но то, что ты думаешь о приличиях, мне нравится, не скрою. Я бы не хотел, чтобы моя девушка демонстрировала излишнюю сексуальность на людях. Можешь считать меня шовинистом, но я сторонник строгих порядков.
Мила покраснела ещё сильнее и запоздало вспомнила, что под пижамой у неё нет белья.
- Меня воспитывали в строгости. Ты это знаешь.
- Знаю.
