И неопытную Милу обездвиживала та страсть, что плескалась на дне темно-голубых, едва ли не синих глаз. Почему она раньше не замечала, насколько насыщенный у Глеба цвет глаз? Настоящее буйство стихии. И сейчас эта стихия направлена на неё.
Будь между ними настоящие не придуманные отношения, девушка решила бы, что Глеб сгорает от едва сдерживаемого желания. У него даже крылья носа подрагивали от нетерпения. Зеркало ничего не скрывало: ни испепеляющего, обещающего сжечь её дотла взгляда, ни её ответной реакции.
За спиной Милы послышалось приглушенное ругательство, после которого незамедлительно последовало:
- Прогнись.
Мила нахмурилась, не понимая. Она ещё находилась в состоянии рассматривания и анализа, упустив момент, когда мужчина решил перейти к активным действиям.
Она помедлила лишь несколько секунд, а Глеб властно распластал пальцы чуть ниже её лопаток и надавил, заставляя наклониться и уже обеими руками ухватиться за комод, иначе она рисковала провалиться к полу. Дыхание от бескомпромиссных действий Алашеева сбилось окончательно.
Но вместо того, чтобы насторожиться, внутренне воспротивиться, Мила, как завороженная, продолжала смотреть в зеркало.
Нет…
Она ни за что не отведет взгляда.
Ей нравилось наблюдать за лицом мужчины. В этом было что-то порочно-возбуждающее. Видеть, как окончательно темнеют его глаза, как верхняя губа едва заметно дергается едва ли не в оскале, отбрасывая в вечность тысячелетия цивилизации и приравнивая то, что между ними происходит сейчас, к первобытной страсти, когда мужчина имел все права на женщину.
Безоговорочно. Безотлагательно. От осознания всего этого низ живота Милы потяжелел, заныл. Более того! В районе лона появилась ощутимая пульсация, которая распространялась по всему телу, вызывая потребность снять её. Грудь также потяжелела, соски заныли.
Что это?..
Возбуждение?
Желание?
Те самые отголоски плотского удовольствия, которые должны привести к оргазму?
А как же любовь? Как же та истина, что оргазм можно получить только с любящим и любимым?
Рука Глеба добралась до застежки бюстгальтера.
Едва ощутимое движение - и лямки разошлись в стороны, освобождая грудь. Мила задрожала. Зажмурилась, чтобы сразу же распахнуть глаза.
Она хотела видеть Алашеева. Если бы кто-то её в тот момент спросил: почему - она не нашлась бы, что сказать.
Лицо мужчины звало. Привлекало. Притягивало. То, как он смотрел на неё в ответ, гипнотизировало.
