Она будет выглядеть ущербно, если придет не накрашенной и с неухоженными волосами.
Мила взялась за дело. Суета должна помочь отвлечься.
Не всегда получалось, правда. Девушка постоянно выглядывала из комнаты, прислушиваясь. Спускалась вниз приготовить покушать и сварить кофе.
Тишина.
Позвонить отцу?
Мила упрямо сжала губы.
Не будет.
Он же тоже мог бы позвонить…
Если отсутствует Олег, значит, суета началась рано утром. Он даже о ней не спохватился.
В семь, когда Мила уже была почти готова к ужину с Алашеевым, приехала машина отца.
Девушка быстро накинула на себя халат, потуже завязала пояс и, как была босиком, побежала его встречать.
Отец входил в дом. Угрюмый и злой. Сразу же направился к бару. Миле притормозить бы, а ещё лучше остаться в комнате, но её несло вперед. Словно черти подталкивали в спину.
- Папа…
Она остановилась посреди комнаты. Отец выглядел ужасно. Помятый, какой-то всклокоченный. Мила лихорадочно осматривала родителя. Невредим - уже хорошо. Мало ли… Вспылил, полез в драку.
В её голове за день перебралось множество сюжетов, вплоть до криминала.
Папа не спешил поворачиваться. Налил себе водки. Выпил. Налил вторую.
У Милы сдавило в груди. Пьяный отец мог наговорить и ей лишнего. Обидеть - тоже мог…
И хотя ей сказали, что отныне её никто не тронет, в их доме они с отцом находились вдвоем.
Шумно поставив бутылку на стеклянную полку, грохнув об неё и стакан, он повернулся лицом к Милославе. Некоторое время молчал, давя взглядом прищуренных глаз.
Мила интуитивно свела колени и, подняв руку, собрала полы халата на груди.
Сработала защитная реакция.
Девушка тоже молчала. Моргнула раз, потом второй.
Но когда отец выдвинулся в её сторону, сердце скакнуло куда-то в горло, в ушах зазвенело."
"Он надвигался на неё, как предгрозовая туча. А она стояла и ждала.
Скажи хоть что-нибудь…
Оправдайся.
Но язык прирос к нёбу, и отказывался что-либо выдавать.
Отец остановился в полуметре от неё. Достаточно близко, чтобы она увидела наотмашь хлещущую ненависть в его глазах.
Между ней и отцом никогда не было близких отношений, как бы Мила ни старалась. Но чтобы ненависть… Милу повело, перед глазами потемнело.
Нет…
Не может быть…
Она ошиблась.
- Пап, - её голос прозвучал жалко. Она тянулась к единственному близкому человеку.
- Ты!..
Верхняя губа родителя дернулась в оскале, ноздри гневно затрепетали.
Отец, подавшись вперед, занёс руку кверху.
Мила сжалась в ожидании удара, крепко зажмурилась.
Уши заложило.
