Она вроде бы и готовила себя к переменам, старалась мыслить только позитивно, запрещая думать о негативе. У неё всё налаживается. Пусть и не всегда получается вывести ситуацию в приятную сторону, но кто говорил, что будет всё по её? Мила старается. Чем-то жертвует, где-то прогибается.
Но скучать по Глебу…
Нет-нет.
Это опасно.
Очень.
Кто он для неё? Вернее, не так. Кто она для него? Дочь Лебедева, несостоявшаяся сноха Тойских, девчонка, что едва ли не обманом залезла к нему в постель. Мила понимала: она ему нравится.
Она его устраивает. И, как довольный мужчина, он о ней заботится.
Чувства тут совершенно неуместны. Тоска – тем более.
Мила боролась с собой, как могла. Утром неизменно чувствовала себя не отдохнувшей и немного разраженной. Правда, всё исчезало, стоило приехать в школу, куда её возил Карим. Забирал тоже он.
Глеб звонил. Каждый день вечером. Мила могла бы радоваться его звонкам, но сдержанный тон и её заставлял сдерживаться.
Сегодня не будет исключением.
Карим забрал её поздно – занятия шли во вторую смену.
- Звонил Глеб Александрович, - сообщил ей мужчина, когда они тронулись.
Мила нахмурилась.
- Да? Я не слышала звонка.
Мила сидела на заднем сиденье, но Карим настроил зеркало таким образом, чтобы она могла видеть его лицо, а он - её.
Мужчина слегка приподнял брови. Почему она расценила этот жест, как недовольство?
- Глеб Александрович звонил, - повторил Карим, делая двойной акцент.
Мила мысленно выругалась и полезла в сумочку, проверить входящие звонки.
Кто бы и что бы ни говорил, она ничего не слышала! Ни одного звоночка! И почему ей вменяют это, как некую вину? Она распахнула сумку, нырнула внутрь рукой, нащупывая телефон. Да куда же он запропастился! Она нашла флакон духом, помаду, записную книжку. Расческу и кошелек.
Телефона не было.
Холодок побежал по спине.
Мила выдохнула и откинулась на спинку сиденья.
- Телефон дома. Я его забыла.
Карим снова посмотрел на неё, на этот раз промолчав.
Дорогой она разнервничалась сильнее.
Что с ней такое? По факту ничего страшного не случилось. Не ответила она на звонок Алашеева, так он спокойно обо всем узнал у Карима. В чем трагедия? Она не понимала. И всё же продолжала накручивать себя, лишь бы прогнать некую вину, что заползла в сердце и сжимала его ржавыми тисками.
Она едва дождалась, когда они приедут. Каждая задержка, будь то пробка или светофор, добавляли нервозности. Ещё Миле не хотелось разговаривать с Глебом при Кариме.
