А что ты говорил, произошло с Ириной? Кто на неё напал?
Пришлось поставить Геннадий и Николая в известность нашей с Вероникой прогулки по набережной (хотя чем всё закончилось, я рассказывать не стал), и поведать о вчерашнем нападении великокняжеских дружинников, которые угрожали мне, а в итоге, сами же и огребли по полной.
— А сегодня они вломились в мою квартиру и избили Ирину, — закончил я.
— Час от часу не легче, — Геннадий тяжело вздохнул. — Один хочет воевать с Голицыными, второй пытается поссориться с великим князем.
Да вы, парни, просто молодцы! Стоите друг друга. Вероника Борецкая — внучка великого князя, дочь главного наследника. Ты хоть понимаешь, какой скандал может разразиться?
— Не, погоди, дядя Гена, — воспротивился я. — А что не так-то? Что с того, что внучка князя? К ней подходить запрещено? Карается законом?
— Так он подумал, что ты слуга, — догадался Николай, — вот и бесится. Вообще он — странный дед, если честно.
— Но я-то теперь — не слуга. Он ошибся, — сказал я. — И из-за этого пострадала моя сестра… точнее, сводная сестра.
Но не суть.
— А это неважно, — объяснил Геннадий. — Василий Степанович — великий князь, и нам придётся с этим считаться. А принимая во внимание то, в каком мы оказались положении, и что защита Борецких нам может понадобиться в любой момент — тем более. Ты, Тёма, конечно, герой, морды бить умеешь, но лучше успокойся. Ты побил дружинников, они побили девчонку. И пусть на этом всё закончится. Слава Богу, если на этом всё закончится!
— Дядя Гена прав, — встал на его сторону Николай.
— Не лезь, Артём. Только хуже сделаешь. И так проблем хватает.
— А что, если потребовать наказать их? — предложил я. — Вдруг дружинники Борецкого самоуправством занялись? Обратиться официально, потребовать принести извинения, выплатить компенсацию.
— Нет, Артём, — покачал головой Геннадий, — мы не будем этого делать. Ирина поправится, и всё забудется. Сейчас есть дела поважнее.
— Так говоришь, потому что она — никто? — я посмотрел Геннадию в глаза.
— А если бы она была членом рода? Вы бы так просто это оставили?
— Она — не член рода, — строго ответил Геннадий, выдержав мой взгляд, — и даже титул дружинницы пока не получила.
Я вздохнул, но возражать не стал. «Нет уж, — думаю, — пусть для вас — никто, но не для меня. И я так просто это не оставлю».
С одной стороны я хорошо понимал Геннадий. В такой ситуации, в которой мы находились, портить отношения с великим князем — шаг самоубийственный.
