Ну и вам всем надо собраться и решить, кому что достанется, как разделите активы, чтобы в будущем не было недопонимания. Но это уже потом, когда будет готов отчёт.
— Неплохо, — согласился я.
— Ещё бы! — рассмеялся Николай. — Да, кстати… Надо это дело отметить, — он поднялся, подошёл к бару и, вынув оттуда бутыль вина и бокалы, налил всем. — Пока в нашем тесном кругу. Остальным сообщим потом.
Мы подняли бокалы, выпили.
— Да, верно, — проговорил Геннадий. — Вначале подготовим тебе документы: паспорт, грамоту и прочее.
Полагаю, потребуется около недели. А потом соберём всех и объявим. Как ты на это смотришь?
Я кивнул:
— Пусть так. Девятнадцать лет прожил простолюдином, проживу и ещё неделю.
— Теперь по поводу происшествия в клубе. То, что ты — член княжеской семьи, сильно упрощает дело. По сути, теперь не идёт речи о задетой чести других боярских родов. Обычная драка — не более того. Это тоже нехорошо, тебе придётся выплатить компенсацию заведению и пострадавшим охранникам, но у бояр мы попросим забрать заявления.
Вам с Николаем следует поговорить с главами семейств и убедиться, что у них нет к нам претензий. Нам нужны хорошие отношения с соседями.
— Надо — поговорю, — ответил я.
— Я организую встречу в следующий понедельник. Третье, — Геннадий Михайлович сделал паузу. — Наверное, ты хочешь знать, кто убил Эдуарда и твоего приёмного отца. Мы — тоже. Пока у нас только одно предположение. Слышал о компании «НовАрма»?
— Оружейный завод? Да, разумеется.
— Именно. В Москве есть один влиятельный род, который захотел перекупить у нас контрольный пакет акций с целью установить монополию на оборонную промышленность страны.
Это Голицыны. Мы подозреваем, что это они заказали Эдуарда. Накануне он общался с их представителем и отказал ему. Последовало убийство. И тут же поступает новое предложение. Выводы делай сам.
— Мы ответим им тем же? — спросил я. — Убьём их представителя?
— Нет, мы согласимся на сделку, — недовольным тоном произнёс Николай. — Совет решил, что мы должны прогнуться.
— Сопротивляться нет смысла, — подтвердил Геннадий. — Мы продадим завод и вложим деньги в другую отрасль. Остальная семья поддержала такой план.
— То есть, вы… точнее, мы спустим им с рук убийство? — удивился я.
— Ага, именно так, — хмыкнул Николай, которому этот план, кажется, тоже не нравился.
— Пойми, Артём, — сказал Геннадий Михайлович, — род Голицыных очень силён, а мы — малые князья, не самые богатые и не самые влиятельные.
