Наоборот, надо показать раскаяние и заверить, что такого больше не повторится. А то дед, и правда, охрану приставит — шага не шагнёшь. А может, уже приставил. Откуда же он тогда знает, с кем Вероника гуляла?
— Прости, дедушка, я больше не буду, — виноватым тоном произнесла Вероника.
— Как зовут этого слугу? — дед, кажется, немного смягчился.
— Артём. Фамилию не знаю.
— Ты не думаешь ни о своей репутации, ни о репутации семьи, — завёл дед старую шарманку, которую Вероника слышала уже сотню раз. — Тебе плевать, что будут о нас думать и какие слухи распустят наши недруги.
Да ни одно уважающее себя семейство не согласится принять тебя. Ты хоть понимаешь это?
Тут уж дед, разумеется, перегибал палку. Он любил стращать подобным образом. Вот только Вероника знала, какую жизнь ведут другие боярские и княжеские отпрыски, и все нормальные семьи закрывали на это глаза, если, конечно, не разгорался крупный скандал. Но Василий Степанович был человеком старой закалки и строгих нравов, и это ужасно раздражало Веронику.
Другие жили на полную катушку, развлекались, а ей шагу ступить не дают.
— Я на многое закрываю глаза, — произнёс дед. — Я закрываю глаза на твои поездки к Лядовым и то, что вы там устраиваете, закрываю глаза на ваши пьянки и гулянья по клубам…
— Да я уже полгода нигде не была…
— Цыц! Кто научил старших перебивать? Но всему есть предел. Шашни со слугами — это слишком. Я не позволю подобных вольностей под моей крышей. Кто он такой? Чем занимается в поместье?
— Не знаю.
— Как это не знаешь?
— Ну он… что-то вроде телохранителя. Он сегодня сопровождал Востряковых на похоронах.
— Дружинник?
— Да, вроде того. Я же говорю: не знаю.
— Понятно. В общем, мне это надоело. Кажется, придётся принять меры, — тон Василия Степановича стал холоден. — Скажу твоему отцу, чтобы забрал ключи от машины. Следующий месяц чтоб сидела дома и готовилась к экзаменам. В лицей тебя будет отвозить шофёр. И летом этим на море не поедешь, все два месяца будешь заниматься тренировками.
Свободна.
Вероника вышла из кабинета в подавленном состоянии и мрачном расположении духа.
— Ну и сволочь же ты, дед, — пробормотала она. — Что за семейка мне попалась.
Пройдя по коридору, Вероника спуститься на второй этаж, где находились её с сестрой комнаты. На душе было паршиво. Да и как иначе-то? Едва она встретила парня, с которым ей понравилось и с которым она бы хотела встречаться дальше, как дед опять ставит палки в колёса.
