— С девушкой встречаюсь, — я почти не соврал. — Вернусь поздно, не ждите.
— А ты разве не со свидания только что?
— И? В чём проблема?
— Ладно, допустим. А в пятницу куда ездил?
— Дела были в другом городе, — я решил говорить максимально честно.
— Что на этот раз за дела?
— Встречался с одним учёным. Это касается моего состояния и галлюцинаций.
— Галлюцинаций? Ты ничего про них не говорил.
— Ты и не спрашивал. Судя по всему, последствия контузии, но точно непонятно. Пытаюсь выяснить.
— Почему не сходить в нашу клинику? Если всё так серьёзно, тебя надо обследовать.
— Много в нашей клинике узнали по поводу моих каналов и моего состояния? Нет. Даже головные боли не вылечили. Вот и пытаюсь найти людей более компетентных в данных вопросах.
— Если у тебя такие проблемы, надо было поставить в известность в первую очередь меня.
— Честно говоря, не хотелось об этом распространять.
— То есть посторонние люди знают, а собственная семья — нет? Ты, кажется, забыл, о чём мы с тобой разговаривали в понедельник?
Я с упрёком посмотрел на Николая:
— Долго меня допрашивать будешь? Я опаздываю.
— И мне не нравится, что ты в город ездишь без охраны. Ты знаешь, как опасно сейчас. Голицыны непонятно, что предпримут. И от старика Борецкого можно ожидать чего угодно.
— Я в одиночку справился с пятнадцатью дружинниками. Думаешь, охрана нужна?
Конечно, я был бы не против дополнительно охраны, вот только не хотелось, чтобы родственники знали о каждом моём шаге, поэтому предпочитал одиночество."
"— Все старшие члены семьи ездят с дружиной, даже Лёхе приставили охрану вне академии.
И тебе надо. Завтра поговорим об этом. Нам с тобой многое надо обсудить касательно твоего будущего. Ладно, езжай.
В этот раз от брата отвязаться получилось, но вот фраза по типу «нам надо серьёзно поговорить» никогда ничего хорошего не сулила. Ещё и Мария что-то мутное замыслила. Я полагал, что её звонок связан с моей поездкой в Старую Руссу. Но самое главное, что вызывало мои опасения — то, что меня начнут шантажировать и принуждать к сотрудничеству.
Разумеется, оружие было при мне: шашка — на заднем сиденье, телескопическая дубинка — в сложенном виде за ремнём брюк, скрытая пиджаком.
Когда я вырулил на трассу, на улице было уже совсем темно. До Новгорода же добрался практически ночью, в двенадцатом часу.
Остановив пакетник на улице рядом с кремлём, позвонил Оболенской.
— Ты где? — спросила она. — В центре? Хорошо. Ты на чём сейчас?
— Серебристый пятидверный «Карат».
