Сегодня на ней были чёрная юбка, цветастая блузка и лёгкая кофточка, волосы были заплетены в косу, достающую до середины спины.
— А мы уже наслышаны о вашей невероятной победе в схватке с Василием Степановичем, — сказал Максимилиан Сергеевич, устраиваясь напротив меня. — Поздравляю, Артём Эдуардович! Кто бы мог подумать, что молодой человек, вроде вас, справится со столь опытным мастером?
— Я защищал своё доброе имя, — ответил я.
— Это очень достойно, — похвалила меня Софья Павловна, одна из жён — как я понял, старшая.
— Мало кто на вашем месте решился бы выступить против столь сильного соперника.
— Не было выбора, — сказал я. — Иначе пострадала бы честь семьи.
— Искренне рад, что поединок закончился в вашу пользу, — произнёс Эдуард Васильевич. — Даже великому князю не позволительно порочить доброе имя членов других родов.
Разговор завязался быстро и непринуждённо. В основном говорили обо мне. Максимилиан Сергеевич принялся расспрашивать меня о службе в армии, после чего опять, как и при первой нашей встрече, ударился в рассуждения о том, как военное руководство намеренно затягивают боевые действия, чтобы зарабатывать на этом деньги.
— А вы слышали, Артём Эдуардович, что под Бельском новое наступление готовится? — спросил он.
— В последнее время не слежу за новостями, — ответил я. — Крупное?
— В Волынь перебросили третью бригаду. Опять будут давить повстанцев.
— Надеюсь, теперь-то их, наконец, задавят, — произнёс я, и перед глазами пронеслись картины волынской зимы. Вспомнились холодные сырые окопы, постоянное недомогание, крики офицеров, рёв бронемашин, зачистка деревень, перестрелки, моё первое и последнее крупное сражение… и грязь, грязь, грязь — бесконечная грязь, чавкающая и хлюпающая под ногами пехотинцев и гусеницами техники.
Зима выдалась тёплой, поганой. Сейчас лето. Ребятам, которые едут в Волынь, будет полегче чем нам. Наверное, летом подыхать не так херово. А может, так же — я не пробовал.
— Да я тоже надеюсь, — Максимилиан Сергеевич сделал скептическую гримасу, — посмотрим.
— А что надо сделать, чтобы положить этому конец? — спросил я. — Как считаете?
— Князьям надо вмешаться. Вон они в Москве там сидят, штаны просиживают. Пошли бы повоевали, раз так нужна им эта Волынь. Две роты энергетиков за месяц управятся. Но разве же московские пойдут? Зачем им?
— Может, хватит уже о войне? — улыбнулась Софья Павловна. — Забываете, что тут и дамы присутствуют. А вы о своих мужских делах опять разговорились.
