Очередной удар, я пригнулся, двинув противника в живот. Отклонился, и саданул дубинкой по руке с шашкой. Затем схватил эту руку и принялся дальше лупить по ней дубинкой. В ответ я получил несколько раз кулаком по лицу, но почти не почувствовал это."
"Наконец одноглазый выронил шашку и, зарычав от боли, схватился за свою руку, которую я, вероятно сломал. Отбросив дубинку, я поднял клинок — как раз вовремя, чтобы встретить им клинок второго дружинник. Несколько раз наши шашки лязгнули друг о друга. Я пригнулся, одновременно нанося удар, клинок противника разрезал воздух над моей макушкой, а мой — его живот.
Кишки вывалились из широченной раны. Дружинник упал вначале на колени, потом — лицом в асфальт.
Одноглазый поднял здоровой рукой выброшенную мной дубинку и хотел ударить сзади. Я развернулся, лезвие срезало руку, словно нож масло. Второй удар — брызнула кровь, голова одноглазого завертелась в воздухе и шлёпнулась на асфальт. Потом упало и тело.
Обернулся. Лысый дружинник стоял с шашкой напротив меня. Его лицо заливала кровь, моё — тоже, я снова утёрся рукавом толстовки.
— Проваливай, — крикнул я, тыча в него клинком. — Если ещё раз полезете, никого не пощажу.
Но лысый меня не послушался. Ринулся в атаку. Я отбил несколько ударов его клинка. Лысый ловко отвёл в строну мою шашку и рубанул мне в ключицу. Я даже не заметили — клинок не пробил мою защиту. Лысый же получил кулаком по лицу, коленом — в живот и локтем по макушке. Локоть с хрустом проломил череп.
Я сорвал с поверженного врага ножны, сунул туда шашку и пулей метнулся к больнице.
Теперь уж точно Василий Степанович не скажет мне спасибо. Трое его дружинников убиты, остальные — валяются поломанные. И ведь на меня человек пятнадцать напало. Самому не верилось, что моя сила оказалась столь велика.
Стащил себя лохмотья, которые недавно являлись толстовкой. Футболка оказалась не в лучшем состоянии. Снова вытер лицо — кровь не останавливалась. На ключице — синяк от клинка. Обычно шашка с преобразователем перерубает человека пополам, я же легко отделался.
Руки тоже все в синяках.
Лёгкость ушла. Слабость овладевала мной, ноги дрожали, тело стало ватным, одновременно заболели все ушибы. Я чувствовал себя ужасно. Прежде ощущал подобное лишь на тренировках, когда мастер заставлял работать на пределе возможностей. Это значило, энергия иссякла, и я фактически утратил боеспособность. Теперь, чтобы вернуться в форму, требовалось несколько часов отдыха. Надо уходить. Если придётся драться снова, я — труп.
