Кажется, ко мне. Я сбросил вызов.
Толпа направилась ко мне, а я уставился на мужчину с шашкой, что шёл первым. Это был коротко стриженый коренастый бугай с деформированной левой бровью. Левый глаз его был светлее правого и смотрел в одну точку. Он очень походил под описание, данное Ирой.
Толпа остановилась в нескольких метрах от меня.
— Артём Востряков, — громко объявил одноглазый. — Великий князь, Василий Степанович, желает тебя видеть. Поедешь по-хорошему или применить силу.
Люди с дубинками стали обходить меня полукругом, словно охотники — дикого зверя.
Я машинально попятился назад к своему седану.
— А что это мне такой почёт? — спросил я. — Многовато сопровождающих. Что хочет великий князь?
— Садись в машину, — приказал одноглазый. — Узнаешь. Не заставляй применять силу.
Их было слишком много. Но мне очень уж не нравился тон одноглазого. Да и зачем я потребовался великому князю, когда конфликт, казалось бы, исчерпан? Подозрительно. Что-то подсказывало, добром это не кончится.
Сяду в машину — окажусь в их полной власти. Бежать бы надо, но уже поздно. Оставалось только драться.
Глава 16
Неясно, чем я насолил великому князю, раз он решил «пригласить» меня в гости столь радикальным способом, но сейчас главным было — остаться в живых. Чутьё подсказывало, что мне грозит смертельная опасность.
Дружинники ринулись в бой. Я прижался спиной к своей машине. Окружить меня не могли, но даже так могли бить три или четыре человека одновременно.
В воздухе замелькали телескопические дубинки. Я закрылся руками.
Боль была неимоверной. Дубинки пробивали энергетическую оболочку, и удары ощущались так, словно я вновь оказался обычным нейтралом. Без сомнения, оружие это, как и шашки, имело подпитку от преобразователей.
Удары сыпались со всех сторон. Пару раз мне попали по голове, и в глазах заискрило. Я отбивался изо всех сил, но никого из нападавших достать не получалось. Начало казаться, что победителем из этой битвы мне не выйти.
Наконец я отпихнул ногой одного из нападавших. Удары по плечам и запястьям продолжали сыпаться. Толкнул другого. Третьему получилось пробить в лицо. Но натиск не ослабевал.
И тут во мне словно второе дыхание открылось. Я выставил обе руки, желая отпихнуть ещё одного. Из моих ладоней вырвалась сила, образовав вокруг меня невидимую волну. В следующий миг почти все дружинники уже валялись на асфальте.
