Заперев дверь, князь уселся во вращающееся кресло и сдвинул на край кипу бумаг.
— Присаживайтесь, — указал он на стул напротив. — Рассказывайте: что удалось узнать, каковы результаты?
Мужчина сел и, поставив дипломат, на колени, открыл его, извлёк пластиковую папку и положил на стол перед князем.
— Как вы и просили, распечатал в двух экземплярах. Тут — все данные.
Открыв папку, князь нацепил на кончик носа очки и начал тщательно изучать каждый лист. Его брови были сведены, между ними пролегла глубокая морщина.
Просмотрев всё, Эдуард Михайлович сложил бумаги обратно в папку.
— Да уж… — задумчиво изрёк он. — Интересные дела делаются. Ошибки быть не может?
— Нет, — помотал головой Степан Спиридонович. — Мы три раза измеряли. Данные абсолютно точны. Открыты все четыре канала. Общий энергетический баланс около тысячи единиц.
— Много, — князь снова открыл папку. — Тысяча пятьдесят три, — прочитал он. — Солидно.
— Да. Показатель выше среднего.
— Как это объяснить? У него все каналы были закрыты, вы же сами проверяли это.
А теперь… — князь недоумённо развёл руками.
— Проверяли, Эдуард Михайлович, раз десять тестировали, да, — подтвердил гость. — У Артёма действительно были закрыты все энергетические каналы. Сейчас мы наблюдаем иную картину. И честно скажу, у меня нет этому объяснения. Случай уникальный. В моей практике подобного не встречалось. Но факт остаётся фактом, — Степан Спиридонович закрыл дипломат и поставил на пол. — Я и сам удивился столь быстрой регенерации.
С такими ранениями обычный человек пролежал бы гораздо дольше, а тут — два месяца и как новенький. Не могут нейтралы так восстанавливаться. Для этого нужен хотя бы один открытый канал. На войне с Артёмом что-то произошло. Возможно, повлиял стресс.
— Загадки, значит. Кругом одни загадки.
— Эдуард Михайлович, знаете, если бы подключить исследовательский отдел и провести полный комплекс обследований…
— Нет, — князь сделал отрицательный жест рукой.
— Пока не будем. Потом — обязательно, но не сейчас.
— Понял, — поспешно исправился Степан Спиридонович. — Как скажете. Значит, будем ждать. Случай этот для науки крайне интересный.
— Когда Артёма выпишут?
— Где-то через неделю. Но если надо раньше…
— Значит, через неделю. И позаботьтесь, пожалуйста, чтобы не было утечки инормации."
"— Разумеется. Но как скрыть факт столь быстрого выздоровления? Боюсь, в клинике уже каждая уборщица знает.
