Зато сгархов точно пересчитали — девять пепельно-серых зверей и один черный, как сама ночь, — настолько свирепый, что к нему сами гоблины подходить боятся. Все, кроме старого шурда, облаченного в белый мех и увешанного костяными побрякушками. Похоже, он же и самый главный среди гоблинов.
— А что это за грохот был? — встрял Литас, внимательно слушающий пересказ гнома. — Обвал?"
"— Да, — кивнул Койн и довольно ощерился. — Обвал. Тот гранитный гребень, оказывается, давно уже потрескался и просел — разведчикам осталось лишь попросить у Великого Отца заступиться и обрушить на головы врагов свою каменную длань.
Великий Отец никогда не отвернет лицо от чад своих, что в скорбный час обратились за помощью к нему! Подгорный народ всегда чтит и…
— Ясно, — остановил я гнома. — Поблагодари от нас Великого Отца, что не оставил наши мольбы без внимания.
Услышав мои слова, отец Флатис недовольно засопел, но, как это ни удивительно, сдержался и промолчал.
— Многих шурдов накрыло обвалом? — спросил я у Койна.
Гном перекинулся парой слов с разведчиками и, повернувшись ко мне, беспомощно развел руками:
— Не знают.
Как только гребень вздрогнул и пополз вниз, разведчики сразу рванули прочь оттуда — пока шурды не опомнились. Но камни сыпались прямо на лагерь. Почти в самую середку.
— И то радость! — сказал я и добавил: — Передай разведчикам, что мы все благодарим их — сегодня они сделали большое дело. И самое главное — спроси, заметили ли они в лагере шурдов снаряжение для штурма?
Дожидаясь, пока гном переведет заулыбавшимся коротышкам мои слова и получит от них ответ, я напряженно замер.
От подготовленности шурдов к штурму крепостной стены зависело очень многое. И тем радостней и одновременно непонятней были для меня слова Койна:
— Ничего такого у темных гоблинов нет! — твердо ответил Койн. — Из всего снаряжения они заметили лишь бухты веревок и крючья. Ни лестниц, ни тем паче штурмовых башен. У них нет даже ростовых щитов для защиты от стрелков. Ах да! Еще есть несколько больших мощных арбалетов, и делали их явно не шурды — людская работа.
Больше ничего.
— Лишь веревки и крючья? — пораженно переспросил я. — И все?! И никаких щитов? Полная бессмыслица! Мы положим их всех еще на подходе к стене.
— Видать, они нас сильно недооценили, — зарычал Рикар, с хрустом сжимая кулаки. — Ох и умоются они у нас кровушкой! Правильно говорите, господин, — мы их всех здесь положим! Всех до единой твари!
— Нет! — покачал я головой. — Здесь что-то не так.
