Пусть Тарису удалось собрать под своим знаменем достаточно много солдат, но ведь это сборище никак не может сравниться с великолепно обученной имперской армией! На стороне Императора — опытные полководцы, те, кто многократно закален в ожесточенных боях.
По уверениям министров и прочих придворных лизоблюдов, самое больше через месяц принц Тарис будет доставлен в дворец Мезерана на справедливый суд.
Нет, Император Мезеран не боялся поражения… но он был раздражен — старые церковные крысы совсем выжили из ума! Они посмели противоречить самому Императору и отказались благословить то, что, по мнению Церкви Создателя, станет самой настоящей братоубийственной войной!
Соглядатаи доложили, что тема проповедей и молебнов разительно изменились — теперь проклятые святоши прилюдно осуждали войну с западными провинциями и призывали царственных братьев примириться и не разжигать костер войны, в котором сгорит множество невинных душ… Тщетные попытки…
К взываниям священников никто не прислушался — помимо основной причины начала военных действий война была чрезвычайно выгодным делом для многих купцов и дворянских родов.
Даже простые солдаты надеялись набить свои заплечные мешки богатой добычей, поэтому призывы Церкви пропали втуне.
В знак протеста Церковь Создателя приказала всем армейским священнослужителям покинуть имперские войска и вернуться в монастыри и церковные ордена. Мало кто заметил и придал значение тому, что среди темных солдатских доспехов перестали мелькать белые балахоны священников.
Церковь отошла в сторону и из-за глухих стен монастырей и соборов начала пристально наблюдать за развитием событий.
Армия Императора Мезерана продолжала двигаться на запад — а навстречу им шли войска мятежного принца Тариса, который, в отличие от своего оставшегося в столице брата, самолично возглавлял поход…
На этом месте Койн прервался и с искренней радостью поприветствовал вошедших в мой угол Литаса и Рикара:
— Ну наконец-то! Тикса! Давай флягу! Тьфу! То есть Тикса, риса да моти! — Судя по слегка заплетающемуся языку, Койн добавил себе в кружку далеко не одну каплю настойки и уже изрядно захмелел.
— И мне добавь! Киси ма! Киси ма!
Тикса, в свою очередь, что-то пробубнил на гномьем языке и вытащил из-за пазухи «моти» — похоже, именно под этим словом коротышки подразумевают флягу. Вновь заскрипела отвинчиваемая крышка фляги и зазвучало знакомое бульканье.
