Вас лошадью придавило, но Тикса хоть ростом и не вышел, а силы на троих хватит — приподнял тушу, а я вас за шиворот вытащил, да в сторону поволок. Тикса следом побежал. А ниргалы все мечами махали, от стволов к тому времени одни огрызки остались. Как на вас взглянули, господин, так и за головы взялись. Живого места не найти. Сплошные раны, отовсюду остатки прутьев и корней торчат, в тело впившиеся.
Представив себе эту картину, я судорожно сглотнул и просипел:
— Дальше.
— А что дальше, господин? Бинты из сумок достали, все колючки и шипы повыдергивали, а кровь и не течет вовсе.
Раны синие, вздувшиеся, нутро черное и словно холодом оттуда веет. Я в одну дырку заглянул, а там виднеется что-то. На печень смахивало, да цвет больно другой, потемнее будет, и, кажись, изморозью сверху покрыто. Тикса пальцем пощупать хотел — холодное ли, шевелится ли, — но я его отговорил.
— С-спасибо, — кивнул я, борясь с накатившим приступом тошноты. — Что потом?
— Перевязка! — вставил словечко гном, жестами показывая, как они меня бинтовали.
"
"— Ага. Перевязали вас, господин, все бинты извели и еще не хватило. Пришлось пару рубашек на бинты пустить. Положили вас на одеяло и из лощины вытащили — по своим следам шли, все надежней. Ниргалы лошадей собрали и следом двинулись. Выбрали место подходящее, костер развели, вас в одеяла укутали и к пламени поближе устроили. Вот тут-то и началось. Пары минут не прошло, вы кричать начали. Да так, будто вживую на части режут. Глаза закрыты… тело в корчах бьется… страшно, аж жуть берет! Ох… как вспомню… Пока мы глазами хлопали, вы господин в сторону откатились, да прямо в сугроб, да там и затихли.
Лицо спокойное стало, дыхание выровнялось.
— Интересно… — протянул я.
— И не говорите, господин. Куда уж интересней-то? — хмыкнул успокоившийся Лени. — Так мы ж не поняли ничего. Думали, приступ какой, аль в себя приходите. Ухватили вас, да опять к костру поближе. И снова сначала — крик, корчи, бьетесь так, что мы вдвоем вас удержать не могли, ниргалы вокруг мечутся, только что мечами не машут.
Только тогда и сообразили, что к чему — тепло вам не нравится. И чем холоднее, тем вам спокойней. На три шага от костра отнесли — кричать перестали. Еще на два — лицо разгладилось. А как снежку сверху накидали, так и вовсе улыбаться начали, словно на перине пуховой нежитесь. Там вас и оставили, господин. А дальше вы и сами знаете.
— Угу, — согласился я. — Знаю. А теперь идите к костру и отдыхайте.
