Счастье-то какое!
Пока Лени говорил, его руки машинально сновали рядом с моей головой, словно взбивали подушку и подтыкали под бока одеяло. Голове и правда стало удобней и мягче. Но ведь я отчетливо помнил, что никакой подушки не было и в помине, равно как и одеяла.
Что за бред?! Что происходит?! Почему мои люди греются около костра, а я лежу в стороне и медленно загибаюсь от мороза?!
Захрипев, я вновь дернулся и повернул голову к земле. Прежде чем Лени вновь развернул меня на спину, я успел увидеть, что рыжий и правда взбивал подушку.
Вот только в роли подушки выступал сугроб! Да и все мое тело лежало наполовину зарытое в снег.
— Не волнуйтесь, господин. Все хорошо. Сейчас укроем вас, укутаем, — успокаивающе забормотал Лени, обеими пригоршнями, зачерпывая с земли снег и кидая его мне на грудь!
— Лени! Что ты делаешь?! — просипел я, дерганными движениями стараясь сбросить с груди комья снега. — Ты что?!
— Не волнуйтесь, господин, — вновь заладил рыжий свою песню. — Все хорошо.
— Лени! — уже в голос завопил я, с ужасом смотря на спятившего спутника. — Ты же меня убиваешь! Твою мать!"
"Поняв, что слова на рыжего не действуют, я попытался оттолкнуть его в сторону, но не смог пошевелить руками. С хрипом опустив голову, я взглянул на свое тело и обнаружил, что руки плотно прикручены к бокам веревочными кольцами. Судя по ощущениям, ноги тоже были связаны.
Безумие продолжалось и стремительно наращивало обороты.
— Лени! — уже заклинал я, чувствуя, как на меня накатывает волна страха.
— Остановись! Приказываю!
К моему невыразимому облегчению, подействовало. Рыжий прекратил хоронить меня в снегу, но не замолк:
— Господин Корис, так надо, тут уж ничего не поделаешь, — выговорил он, глядя на меня подозрительно заблестевшими глазами, словно с трудом сдерживал слезы. — Иначе никак.
— Что иначе никак? — несколько успокоившись, переспросил я, переводя взгляд на подошедшего Тиксу. Всегда жизнерадостный коротышка на этот раз выглядел, словно придавленным непосильной тяжестью.
Даже борода поникла, а глаза смотрели в снег под ногами, избегая встречаться со мной взглядом.
— Без снега никак, господин, — непонятно пояснил Лени, кулаками утирая бегущие слезы. — Ежели в снег не укутывать, то вам совсем худо становится. В крике заходитесь, судороги бить начинают. Эх, не уберегли мы вас, господин, не заслонили от беды страшной…
— Хватит! — взорвался я, когда мой мозг с трудом переварил услышанный бред.
