Теперь вы понимаете, что ничего общего с нами, одной из самых цивилизованных наций, у дикого горца быть не может. Должен предупредить, что человек он весьма и весьма своеобразный. Дело, конечно, ваше, но я бы, на вашем месте, не стал пытаться бороться с некоторыми недостатками командира «иностранцев». Педагогика в его случае бесконечно запоздала. И помните, что как бы он себя перед вами не вёл, именно этот человек держит здесь всех в кулаке. Прекрасный воин, хоть и не без изъянов. Его преданность империи не подлежит сомнению.
— Благодарю за сведения.
— А скажите, господин десница… Что вы имеете против тессэрийцев?
— С чего вы взяли, что я имею что-то против вашего народа?
— Простите, если ошибся. Просто когда мы заговорили на эту тему, мне показалось, что вы хотите высказаться неодобрительно. Ни для кого не секрет, что в империи к нам особое отношение.
— В любой нации есть люди хорошие, есть плохие. Глупо судить лишь по крови, текущей в венах.
— Неплохо сказано, господин десница.
Ну что ж, вот мы и на месте.
Аммо Раллес остановился перед самым неказистым шатром. Я даже не уверен, что это убожество вообще можно шатром называть. Разве что за форму, лишь она не слишком отклонялась от стандарта. А вот материал совсем не тот. Вместо серо-зелёной парусины подобие неряшливого лоскутного одеяла, где сомнительной чистоты промасленная ткань перемежается с небрежно выделанными шкурами разных животных и кусками кожи. Вход прикрыт причудливой занавесью из разноцветных веревок, переплетённых с грубо скрученными соломенными жгутами.
Перед ним, будто часовые, стоят два столба высотой в рост человека. Левый обвешан десятками черепов мелких животных, правый крупными костями. И на том и на другом заметны мазки чего-то тёмного, подозрительно похожего на засохшую кровь.
Даже без пояснений главы миссии можно догадаться, что командир «иностранцев» не самый обычный человек.
Вошёл я без стука (ну а куда тут стучать), и тут же едва не рухнул.
Нет, никто на меня не напал, просто атмосфера в шатре норовила с ног сбить. Тут царил перегар даже не термоядерный, а хуже. Похоже на то, что здесь не одну неделю пьянствовали какие-то совершенно опустившиеся алкаши, употребляющую ядовитую бормотуху сваренную на основе гнилья и отходов жизнедеятельности.
Удивляясь тому факту, что отравленный воздух глаза не режет, я, поборов тошноту, осмотрелся.
