Караваны тут в межсезонье сопровождают по сотне охранников, а то и больше. А у нас и трёх десятков не наберётся, если и ваших и моих поголовно пересчитать. Их сорок два, получается, не намного больше. Страшновато нападать при таких раскладах. Но и подъезжать с вопросами, как честные пограничники, не торопятся. А это наводит на некоторые мысли… Ну вот, — снова усмехнулся офицер. — Чего и следовало ожидать.
Вдали из-за пологого холма показался новый отряд. Раза в два меньше по численности, но те же цвета просматривались.
— Их много! — заволновался пятый перст десницы — Арсай. — Предлагаю напасть первыми! За императора!
— Дружков ждали, — не обращая внимание на выкрики Арсая, прокомментировал Лойм. — Вот теперь не сомневайтесь, теперь точно нападут. Их ведь в два раза больше стало, а с гвардией дел никогда не имели. Ну да сейчас я это исправлю. На всю жизнь запомнят. Те, кто уйти сумеют. Вы тут подождите, мы с ними быстро управимся.
— Господин Лойм, — перебил я. — Насчёт тех, кто сумеют уйти.
Таковых быть не должно.
— Что вы имеется ввиду, господин седьмой десница?
— То, что если придётся драться, все они должны остаться здесь. Все до единого. Я не хочу оправдываться перед властями Мудавии за разгром отряда их пограничной стражи. Это, как бы, не самое лучшее начало сотрудничества. Так что без свидетелей.
— Великий ПОРЯДОК! О чём вы, господин⁈ Да тут всем на всё плевать. Вы же имперец, да ещё и десница… какой-никакой. Можете каждому болвану на голову с высоты нагадить, они в ответ только улыбаться станут.
У меня всего лишь пара десятков ребят, а против нас трусливое шакальё. Как только поймут, что не с теми связались, как тараканы в разные стороны прыснут. Это их земля, знают каждый камень, за всеми нам не угнаться. Да и опасно здесь скачки устраивать, без ног коней оставим.
— Значит, никто здесь ждать не будет, — подытожил я. — В смысле, берите всех, кого можно. Чем больше участников с нашей стороны, тем труднее им будет сбежать. Глас, тебя это, разумеется, не касается.
— Одобряю, — оживился Дорс. — Наконец-то хоть немного разомнёмся. А это что? Они передумали, или как?
От мудавийцев отделился одинокий всадник, торопливо направившийся прямиком к нам.
— Поговорить решили, — сказал Лойм. — Дураки они такие… очень любят языками чесать. Сам разберусь, если позволите.
Я молча кивнул, и офицер направился навстречу всаднику.
Встретив того в сотне шагов, Лойм встал неудачно, перекрыв лицо мудавийца.
