Чтобы мама не придумала новую порцию «комплиментов», я вошла в кухню и строго посмотрела на нее, как бы давая понять, что я всё прекрасно слышала, будет лучше, если она сбавит обороты. Я тоже не была в восторге от того, что в нашей кухне, как таракан, завелся новый обитатель, но, по крайней мере, кидаться в него оскорблениями мне точно не хотелось.
— Доброе утро, — произнесла я сдержано и заглянула сначала за плечо мамы, которая повернулась к Жоре задом, будто прятала от него что-то, и активно месила тесто на оладьи.
— Ага. Будет тут утро добрым. Живем, как в общаге… За что, спрашивается, боролась? Что замужем не жилось? Будут сейчас ходить тут всякие… — бубнила мама себе под нос.
— Мама, — произнесла я с нажимом, и, резко глянув на меня, мама предпочла замолчать и с большим остервенением накинуться на тесто для оладий.
Я же теперь глядела через Жорино плечо и глубоко внутри себя присвистывала, увидев, какие красивые бутерброды он смог сотворить из совершенно обычных продуктов. Один только бутерброд с ветчиной, выложенной в форме кораблика, точно украдёт Денискино сердечко.
Не забыл. Не блины, конечно, но кораблик на месте.
— А это что? — спросила я, указав на бутерброд на другом блюдце. — Собака?
— Вообще-то, это лисичка. Думал, бутерброд понравится тебе, но если ты видишь тут собаку, то твоей маме он точно должен прийтись по вкусу, — тихо ответил Жора.
— Дурак! — аккуратно ткнула его кулаком в бок. — Футболку хоть надел бы.
— Зачем? Твоя мама хорошо меня разогрела.
— Что он там говорит? — гнусаво вопросила сама.
— Я ему ничего не разогревала. Он сам. Встал, чуть свет не срамши, и начал мне тут посуду портить… И еще, Варвара, — подозвала она меня к себе и шепотом, который могли бы услышать соседи в любой из квартир нас окружающих, спросила. — Ты хоть понимаешь, что впустила в дом уголовника? Смотри, сколько у него татуировок!
— Мама, — закатила я глаза и сжала кончиками пальцев переносицу. — Татуировки уже очень давно не признак человека, который сидел. Это просто рисунки на теле.
Иногда они несут в себе глубинный смысл.
— А черепа?! — еще немного и мамино возмущение точно выдавит ее же глаза из черепа. — Я насчитала у него три черепа! А если это черепа трёх его жертв?
— Мама, не выдумывай глупостей, — отмахнулась я. — Это просто татуировки. Если я себе набью череп, ты тоже решишь, что я кого-то убила?
— Нет, конечно. Но это ведь ты. Тебя-то я знаю, а он… — глянула мама на Жорину спину с неподдельным отвращением и пренебрежением.
